Страница 59 из 233
— Думаю, это скорее проблемы. Бежишь от внутренних, но, возможно, пойди ты им навстречу — многое станет понятным. Голоса.. — запинается Рыбаков на секунду, — вероятно, та информация, которую слышишь, видишь, но не до конца понимаешь. Море тел в огне — Ад, о котором думала все это время. Волк — мужчина. Скорее всего, твой муж. To как ты его восприняла, говорит о том, как ты встречаешь проблемы. Сомневаешься, но идешь к ним. Лес — это смерть, твое отношение к ней. Хорошо, что он.. волк.. тебя туда не отвез сам. Остановился у кромки! Ты шла уже по тропинке и видела просветы. Что трактуется как семейные отношения, брак, устремления. Ты боялась неизвестного, но все оказалось не так страшно. Сытая жизнь, нет скандалов, любимая работа. Мелкие зверьки — дети. Ты на них смотришь, замечаешь, но.. своих пока нет.
— Как насчет крови на волке? — озадачиваюсь неуверенно.
— Можно предположить, — медлит Николаевич, вновь косится на Александра и заканчивает, — ты замечала нечто за мужем, но не придавала этому значение.
Погружаюсь в раздумье. Неспешно перебираю моменты жизни с Вадимом. Всплывает только лучшее, милое, трепетное. Хотя, мелькают рваные отрывки, когда муж приезжал с командировок то в синяках, то в ссадинах, порезах. «Неудачный подъем, спуск..» — объяснял Вадим и, пряча глаза, спешил либо в ванную, либо в спальню. Я лишь пожимала плечами и погружалась в свои мелкие, но приятные хлопоты — о чужих подумаю потом.
— Может быть, — придаю голосу легкости. — Пока ничего не помню. Что дальше?
Андрей смотрит в блокнот, читает про себя.
— Дом — размер твоих проблем. Большие, добротные, к тому же закрытые от посторонних забором. Роза и клубника — фантазии. Бурные, красочные, но то, что опробовано, увы — безвкусно, — вновь умолкает. — Закрытый шкаф, вероятно, тайна, но не твоя. Думаю, у Вадима все же были секреты, которые ты так и не открыла. А чашка тому подтверждение — твои отношения были не так крепки, как бы ты хотела думать..
Замираю.. Зепар тоже говорил, что Вадим был «нечист». И.. что я не любила мужа.
Бред! Мы прожили двенадцать лет, десять из которых в браке..
Но, в тоже время, совпадений не бывает.
— Кошка, — чуть погодя продолжает Рыбаков, — ты. Ее поведение и внешний вид — то, как ты себя позиционируешь.. Конь — друг. Что могу сказать, — впервые усмехается Антон Николаевич, — только одно: с друзьями нужно дружить, а не кататься на них.
Сама улыбаюсь и кошусь на Александра — Никитин открыто смеется и мотает головой:
— Да я не против! — нежно жмет мою руку. Растрогавшись, чмокаю Александра в щеку и кладу голову ему на плечо:
— Спасибо!
— Поле, — нарушает минутный перерыв Антон Николаевич, — жизненные препятствия. Ты пытаешься ускользнуть от них, найти более простой выход, но чаще приходится сталкиваться и их преодолевать, — делает паузу, серьезнеет. — Прости, но из-за внутренних проблем ты, словно потеряла себя. Друзья помогают изо всех сил, но Вадима ты уже не вернешь..
Глаза режет, подступают слезы — держусь изо всех сил.
— Человек на горе — идеал любимого человека и ваших отношений. Ты будешь ощущать его власть, но будет ли он ее иметь над тобой на самом деле, вот вопрос.. Пещера — то, что тебе не хватает. Тайные желания. Стена.. Ты ищешь выход безболезненный, нетравмоопасный, а мужчина — разнесет стену ради тебя. И водоем.. — выдерживает недолгую паузу Рыбаков. — Размер водоема показывает степень твоего сексуального желания. To, насколько сильно промокла, указывает на важность сексуальной жизни для тебя..
— Утонула, — шепчу устало, — в болоте..
— Ну не совсем, — звучит неуверенно успокаивающе. Рыбаков мнется: — Болото ты прошла, как я понял..
Минуты тикают. Молчание нерушимое, а тишина такая, что проползи таракан, все среагируют.
— Спасибо! — наконец прихожу в себя. Мозг закипает, мыслей мириад, но ни за одну толком не могу зацепиться. — Столько всего, что голова идет кругом. Надо домой. Все переварить, обдумать.
— Да! — понимающе улыбается Антон Николаевич. — Уж огорошила, так огорошила. Зато так познавательно и ярко. Возможно, видения были вызваны препаратами, которые тебе колол.
— Скорее всего.. — потерянно мямлю и встаю. Никитин спешит на выход. Рыбаков чуть мешкает:
— Неужели даже чаю не попьете?
— Прости, — качаю головой, — устали. Сам знаешь, мне нехорошо. Пора домой. Отдыхать.. Спать лягу.
Уже в машине телефон Александра громко пиликает. Никитин быстро отвечает:
— Слушаю! — умолкает, хмурится: — Едем!.. — бросает коротко и скидывает вызов.
Не хочу спрашивать, кто звонил — смутно догадываюсь. Накатывает злость, обида. Сжимаю губы, отворачиваюсь к окну.
Пока едем, понимаю, что голодна, как никогда. Прошу телефон Александра — моего-то нет. Видимо, Андрей забрал себе, чтобы дел не натворила. Звоню в круглосуточную пиццерию и заказываю самую большую «ассорти». По дороге забираем — благо, к нашему приезду успевают приготовить.
Моя догадка насчет «звонившего» подтверждается. Сухо здороваюсь с Андреем. О как! Зепар даже выходит на улицу встретить. Несколько минут буравит недобрым взглядом. Молча забирает коробку. Никитин меня лишь целует, желает спокойной ночи и, радуясь, что сдает в ответственные руки, уезжает домой.
Ноги трясутся, сердце отбивает неровный ритм. Едва решаюсь зайти в маленькую кабинку лифта — затылок горит от напористого взгляда злобно-внимательных глаз. Поднимаемся наверх все в том же молчании.
Заходим домой. В гробовой тишине ужинаем. Механически принимаю душ, ложусь спать.
Что радует и чего не отнять — отныне я воскресла!