Страница 50 из 233
Краснею, удушливо вздыхаю, озираюсь, ища спасения, тереблю горловину футболки, будто специально врезающуюся в кожу. А обжигающе холодный перстень на груди, вот-вот оставит ожог на пунцовой от жара плоти.
— Поэтому, — возвышается надо мной Андрей, — не сделал этого раньше, хотя возможности было выше крыши, и только сейчас решил довершить начатое до конца.
Истерика побеждает.
— Дай пройти! — срываюсь на крик, рвано дышу.
— Иди! — рычит в тон Зепар, но не сдвигается и с места. Пытаюсь уклониться от свирепой силы — Андрей с легкостью перекрывает ход. Еще попытка, но в другую сторону — вновь преграждает путь. Я точно мышка в лапах тигра.
— Пошел прочь! — взвизгиваю, теряя контроль — нервно дергаюсь назад и, как назло, ударяюсь о столб ринга затылком. От ужаса, боли и обиды текут слезы. Унять не получается. Обхватываю плечи руками, опускаю влажные глаза. Понимаю, позорно ретируюсь, но что могу?!
— Кто мешает?
— Ты! — запинаясь, давлюсь соленой влагой.
— Найди выход. Прогони, уговори.. ударь! — кидает просто, точно рассказывает о погоде. Шагает ближе — толкаю неуверенно и квело. Андрей даже не качается. Бью — даже не утруждается отступить, лишь чуть уклоняется.
— Безвольная слабачка! Ходячий труп..
Бью сильней — тот же результат.
— Это все? — рычит с вызовом Зепар. — А если я себе «такое» позволю?..
Не успеваю понять смысл фразы, Андрей подступает совсем близко и бесцеремонно прижимается ко мне всем телом. Жаркое дыхание опаляет кожу. Ощущаю крепкое, твердое возбуждение.. Зепара. Опешив, хлопаю глазами. Секунда, чтобы прийти в себя, и бросаюсь на гада, точно разъяренная кошка, озвучивая атаку разгневанными вскриками и негодующим шипением. Про кулаки и не вспоминаю — машу, как могу, пытаясь расцарапать наглую рожу. Сколько наступаю — не имею понятия, но силы иссякают, а бешенство в еще большем запале. Ведь ни разу так и не задеваю противника. Андрей издевается с легкой ухмылкой — ловко уворачивается, но когда ладонь вжикает совсем рядом с его щекой, рывком подтаскивает меня к себе. Ловит в кольцо мощными ручищами, пережимая мои — стискивает ягодицы и по-хозяйски поглаживая, шлепает по заду. От негодования, беснуюсь, но хват тренера силен. Тщетно вырываюсь — словно птица в силках. Неистово бьюсь — точно бабочка в паутине. Безрезультатно.. Громила возвышается надо мной скалой. От злости негодую, пыхчу на грани бешеного визга неврастенички. Еще секунда на сражение взглядами.. Хлесткими, жадными, кричащими страстью. Мгновение, и застываю будто вкопанная — Зепар впивается зверским поцелуем. Это даже не поцелуй — демонстрация силы: жесткой, грубой, неуемной, первобытной. До боли в губах, помутнения в голове и сладкой истомы в теле. Отбиваюсь, что есть сил, но только.. мысленно. На самом же деле, обвиваю уже освобожденными руками шею мучителя, страшась, что пытка закончится.
От холода, едва не теряю сознание — Андрей отпихивает. На лице не то отвращение, не то брезгливость:
— Безвольная амеба! — утирает рот Зепар.
— За что ты так со мной? — шепчу униженно, не зная куда деться.
— Пытаюсь достучаться до твоего настоящего эго, которое хочет жить! Покажи свое истинное лицо, девочка!..
— Не понимаю, — ощущаю уязвимость, потерянно вжимаю голову в плечи. — Я такая..
— Нет! Ты — другая! — свирепеет Зепар. — Только похоронила ее глубоко внутри. Ты же не сделала ни единой попытки убежать! Чему тебя учили? — вопрошает яростно. — Кричи, что есть мочи! Бей, словно собираешься убить!.. Любой экспромт — введи преступника в ступор!
— Не знаю, как, — опять давлюсь слезами. — Не умею, не могу..
— Тогда беги!
— Но ты быстрее.. — руки опускаются, съезжаю на пол и реву навзрыд.
— Ты должна! — рывком за футболку воздевает меня на ноги Андрей. — Обязана сражаться! Ради мужа.. Стаса..Плевать на них, — рычит, в глазах безумие. — Ради себя, любимой! Нет Вадима, пойми. Больше нет! — хлещет правдой, точно кожаной плетью. — Реальность такова! Живи и докажи, что тебя ничто не сломит, — слова начинают стучаться в мозг. Вытесняют робкие остатки самобичевания. Клокочут сильнее, настырней, назойливей. — Признайся, наконец, — выпаливает злобно с хищным оскалом Зепар: — тебе не мужа жаль, а себя, — будто режет тупым ножом по больному месту. — Осталась одна, — смакует мое горе, выделяя каждую фразу.
Мимолетно описывает взглядом круг по моему лицу и с будничной простотой прикусывает губу. По телу пробегает ток. Меня тянет ближе невидимым арканом — уже опять готова поддаться соблазну, отравленная бесстыжей лаской, перешедшей черту фола. Боже! Почему я такая безвольная рядом с Зепаром? Отрава губ пьянит, как ничто. Заставляет осознать: я сама себя заточила в узкие рамки. Заложница собственных предубеждений, пороков и страстей. Его запах такой знакомый: до горечи во рту, сладкой истомы животе, пронзительного и назойливого жужжания в голове. Обволакивает, дурманит, напрягает мозг, побуждая: «Вспомни!» Но не могу.. Не понимаю, что происходит.
Зепар резко отпускает и шепчет, точно выплевывает:
— А муж твой был тварью..
Меня словно подбрасывает: снисходительность и такт — оказывается тоже чуждые для Андрея понятия. В висках яростно грохочет: убить тварь! Бью гневно, наступаю — кулаки с вжиками прорезают воздух, но.. попасть не могу. Зепар уворачивается с циничной ухмылкой — шаг уклон, шаг — уклон. Останавливаюсь — дыхание вырывается с хрипами, Андрей замирает совсем рядом:
— Что, зацепил за живое? — ерничает, дразнит, поливая едким хохотом. — Правда глаза колет?
Кидаюсь в бешенстве, точно ловлю жертву сетью, но промахиваюсь. Зепар только что был передо мной. Где он? Недоумевая, оглядываюсь — позади. Непонимающе моргаю, нелепо машу, показывая, на то место, где он был до этой секунды:
— Как..
Андрей недобро усмехается:
— Что, — ехидно сужает глаза, — обман зрения?