Страница 178 из 233
Нужно поковыряться в памяти, чтобы вспомнить хоть что-нибудь о кругах и их стражах. Раньше никогда не задумывался — было не до того. Жил как все демоны — по другую сторону Царства теней.. мелочно, жалко, себялюбиво. Наслаждаясь силой, распыляя дар, поглощая души смертных, ублажая плоть. Замечательное существование.. амебы. Эх! Который раз понимаю, такое познается в сравнении.
Зато теперь на собственной шкуре испытаю все прелести Баатора.
Из крох, которые знаю: на каждом этапе ожидают свои трудности и на первом — Шакс и река забвения Лета. Лишь о троих живых слышал, кого Шакс перевез.
Прохвост Римий, проигравший на Земле спор Агалиарепту, хитрецу-демону. Теникрылый закинул должника в нижний мир. Римий дошел до Леты, где умудрился выиграть в кости у Шакса перевозку по реке.
Максиан — спустился в Ад за невестой. Он достал стража, вынужденного стоять возле берега, в ожидании очередного «туриста», своей болтовней «о любви». Демон был терпелив. Сначала менял места причала, но зануда умудрялся его находить, — а потом смирился и деланно игнорировал. Но когда Римий перешел на пение, перевозчик сдался, ведь от рождения тугоухий Максиан так горланил, что страж, лишь бы отделаться от смертного, переправил на другой берег и слова не сказал.
Ну, и конечно, Палмат-с помощью алмазной грозди..
Дьявол! Вот и первая подножка. Живому нет дороги без алмазной грозди.
Твою мать! От удручающей мысли, даже чуть сбиваюсь с бега. Совсем забыл. Артефакт-пропуск сокрыт в роще Суккубус — красивой дьяволицы. Только у нее можно его добыть. Лилит как-то хвасталась, что живет с ней по соседству. Как иначе? Ведь шанс на переправку должен быть у каждого попавшего в Ад. Вот и владения Суккубус раскидываются недалеко от первого круга.
Лилит рассказывала, как они с дьяволицей развлекаются. Слушал вполуха, поэтому толком не знаю, чем она теперь существует. Хотя, кое-что помню из прошлых жизней. Господин признал Суккубус своей женой, одной из многих, зато первой и главной. Когда слухи об изменах подтвердились — сослал за границу не только города демонов, но и Баатора. Дьяволица мается одна, хотя господин нет- нет, да и навещает. Правда, больше для того, чтобы убедиться — еще жива и мучается. Самое интересное, что я ее ни разу не видел, не знаком, — дело было до моего приближения к дьяволу, — но, так или иначе, выбора нет. Остается постучаться, и попросить помощи.
Бегу долго. Выискиваю взглядом то, что может оказаться жилищем дьяволицы. Уже теряю надежду, закрадывается сомнение: туда ли несусь? Рвано глотаю воздух, ведь удушливая жара иссушает легкие, пот застилает глаза. Спотыкаюсь в очередной раз и.. словно тур вламываюсь в редкий лес, выросший из-под земли. Всего-то ничего с дюжину деревьев, но каких?!. Невысоких, кривых. Короткие сучья с мелкими, продолговатыми, очень плотными бурыми листьями.
Неспешно лавирую между рядов, но ни Суккубус, ни алмазных гроздей не вижу. Шумно дыша, останавливаюсь.
* * *
И что дальше? Где искать?
— Кх-кх-кх, — прокашливаюсь, вместо стука и озираюсь. — Хозяюшка!.. — Ни звука, ни дуновения. Секунду жду и опять даю о себе знать: — Суккубус! А гостей встретить?..
Несмелый ветерок прогуливается по верхушкам, окружающих меня деревьев. Немного спускается и пробегается по средним кронам. Робко перебирается на нижние. Узкие листики волнообразно покачиваются точно в такт замысловатому танцу. To тут, то там отлетает по одному, втягиваясь в непонятно откуда взявшуюся небольшую воронку, пока их вереница не превращается в бесконечный вихревой поток. Внутри листья не то прилипают, не то занимают свое место, как пазлы сложной картины. Получившееся «нечто» материализуется в красивую женщину с пастельно-зелеными глазами и полными безжизненными губами, почти сливающимися с бледной кожей. Светло-рыжие волосы косами уложены в прическу, а несколько локонов свободно опускаются на покатые хрупкие плечи. Со временем выцветшее бурое в пол платье с замысловатым драпированным верхом через одно плечо увенчано золотистой змейкой. Такой же, только крупнее, подпоясано. Несмотря на неброскость наряда, он подчеркивает изящную фигуру дьяволицы, стать и величество.
— Смертный? — удивленно протягивает Суккубус. На губах в предвкушении играет обольстительная улыбка. — Как звать тебя герой?
— Зепар, — чуть прокашливаюсь. — И я не герой..
— Зепар? — неспешно не то идет, не то плывет вокруг меня Суккубус. Широкая юбка шелестит точно листва. — Демон?..
— Не совсем, — озадачиваюсь в свою очередь. Разве, мы знакомы? Что-то не помню. Верчу головой, поспевая за движением дьяволицы. — Я.. — осекаюсь, подбирая верные слова, — больше не демон..
Суккубус задумывается. Тонкие дуги бровей съезжаются на переносице:
— Значит, Лилит сказала правду. — Наконец останавливается передо мной, но уже со скучающим лицом. А вот и ответ — это ангенесса успела про меня что-то нашептать.
— Как же ты сюда попал?
— Лилит, — осторожничаю. Во взгляде Суккубус вспыхивает удивление. Нехотя добавляю: — Доставила сюда.. потому, что мне нет хода дальше.
Чувственные губы дьяволицы змеятся опасной улыбкой:
— Значит, ты и правда живой? — Суккубус приближается так тесно, а ее руки, с длинными, острыми точно стилеты когтями настолько интимно прогуливаются по моей груди, что замираю как вкопанный:
— Прости, — выдавливаю, еле справляясь с обуявшим страхом. Он мелкими шашками прогуливаются по телу, проникает в сердце и сковывает его ледяным хватом. Меня не на шутку парализует. — Верю, тебе скучно, тоскливо, одиноко..
— О, да, — блестят недобро глаза дьяволицы. Когтем рисует на моей щеке дорожку, по ней тотчас бегут щекотливые мурашки. Понимаю, что жалок, но не выдерживаю:
— Мне всего лишь, нужна помощь.. — звучит с надломом. — Сам не могу попасть к Дьяволу.. — через силу глотаю воздух. — Придется скакать по кругам и первый — Лета..
— Знаешь, — томно бормочет Суккубус, явно на своей волне, — у нас много общего. — Даже упускаю момент, как дьяволица отлепляется от меня и вновь нарезает круги, будто я — рождественская елка. — Я ведь тоже ограничена в передвижениях. Муж так ревнив, что перекрыл все лазы. По Аду — и то свободно не могу ходить, лишь.. по роще, — чуть не выплевывает слово Суккубус, — которая век от века все приземистей и реже. Мне нечем питаться, силы на исходе, вот она и чахнет.
— Питаться? — силюсь отступить, но ноги будто вросли в землю, а в кишках — морозилка.