Страница 165 из 233
Глава 4
Толпа совсем рассеивается. Уже не приходится толкаться — спокойно лавирую между нерасторопно идущими. Когда небоскреб скрывается из видимости, окончательно прихожу в себя. Миссия ясна, способности вражеского стана переоцениваю на ходу: божественники куда хитрее, чем думал. Столько уловок, чтобы сбить с пути истинного. И ведь, твою мать, почти получается! Коварны.. Но и я не промах! Меня так просто не сломать!
Несмотря на черепашью скорость остальных, с трусцы перехожу на быстрый бег. Даже радость в груди расползается. Гордиться, может быть и нечем, но мне приятна сама мысль: не оступился — продолжаю путь. Некоторое время опять мчусь «в нигде» — даже глаза слепит от белоснежности мира без границ и ориентиров небожителей. Хочешь, не хочешь, следуешь за изрядно поредевшим потоком людских душ, медленно тянущимся к бесконечно далекой линии горизонта. Нет, я, конечно, не глупец, но что мне стадо, бредущее, точно на убой? Правильно — до одного места! У меня свой «квест» и путь свой. Плевать, что совпадает на время с дорогой остальных! Для проверки все же делаю пару попыток свернуть и бежать в сторону, но раз за разом оказываюсь несущимся в направлении с толпой.
Получается: как не крути — на небесах одна дорога! Что ж.. Я терпеливый и чертовски выживающий. Стиснув зубы, бегу, что есть сил. Не сдамся.. Я — упертый сукин сын!
Сколько бегу — понятия не имею, но наконец притормаживаю, когда безбрежные границы небытия вновь обретают четкость. Я опять на просторной площади. Только теперь она усеяна игровыми столиками, однорукими автоматами. Казино неземного масштаба под открытым небом! Лас Вегас — жалкая деревушка с копеечным оборотом в сравнении с этим беспредельным пиршеством мегатотализатора! А еще ужасает количество занятых мест. Игромания — болезнь миллионов! Если учесть, что в Раю куда больше народу, чем на Земле, цифра значительно увеличивается. У каждого столика небольшой плоский экран, откуда приятной внешности ангелоподобные ведущие, — девушки, парни, — вещают о возможностях игроков. Воркуют спокойными голосами, тягучими, вкрадчивыми, заставляя прислушиваться и даже затаивать дыхание. Объясняют правила и демонстрируют, что на кону. Мелькают счастливые лица победителей, денежный дождь.. Квартиры, машины, а приписка: «Вас ожидает беспроигрышная лотерея: выиграй все, что пожелаешь!» — заставляет, призадуматься. В голове все настойчивее клокочет: Кхм.. Если я могу получить, что желаю, то почему бы не попробовать. Я безумно мечтаю.. Мечтаю.. О чем же я мечтаю? Вновь озадачиваюсь. Даже чешу затылок. Тереблю подбородок, хмурюсь..
О, черт! Вспомнил! Я жажду вернуться к дьяволу! Вновь обрести могущество, получить обратно власть, силу, почет, признание, доверие.. Вот это удача! Потираю ладони, усмехаюсь — уж играть-то я умею. Везение как у самого сатаны. Он не раз об этом говорил. Почему бы не рискнуть? Ничего не теряю..
Сажусь за ближайший столик игроков в покер, на единственное ближайшее свободное место. Со мной рядом двое мужчин и одна дама. На лицах странная отрешенность. А мне-то что?!
Воздеваю глаза на крупье.
— Вы с нами? — брюнетка с теплыми карими глазами улыбается так нежно и мило, что не удерживаюсь:
— На что играем? — подмигиваю привычной манерой обольстителя.
— На все, что пожелаете.. — не менее соблазнительно отзывается крупье.
Не успеваю дать согласие, как мерзкое сомнение жужжит прямо на ухо: «Беги отсюда. Беги, пока не поздно..» Раздосадовано морщусь. Прогоняя науськивание, встряхиваю головой, но оно лишь усиливается: «Уноси ноги, а то проиграешь куда ценнее, чем то, что хочешь выиграть!» Сильный довод. Резонный..
Интуитивно кошусь через плечо на игроков за другими столиками. Взгляд ни за кого конкретно не зацепляется — вроде, все нормально. Развлекаются.. Уже было отворачиваюсь, — пора и мне судьбу вершить картами, — как резко уставляюсь на дальний ряд одноруких автоматов. С ближайшего стула так быстро исчезает полный мужик, будто его волной слизывает.
Будто затрещину получаю. Звонкую, хлесткую. Пристально всматриваюсь в людей. Уже не торопясь — медленней, с дотошностью. Прямо на глазах то тут, то там посетители рассеиваются в воздухе, словно их и не было.. Совершенно незаметно для остальных. Никто не пугается, не кричит.
По голове точно обухом прикладывают. В животе неприятно екает. По позвоночнику пробегает жуткий холодок. Даже скулы от напряжения сводит — видать, так стискиваю, что не выдерживают. Подкрадывается отчаянное желание бежать прочь. Такое подленькое, совсем неподходящее сущности демона..
Вскакиваю и неуверенно отступаю, внутри сжимается ком. Крупье, тасуя карты, останавливается. Улыбка стирается с миловидного лица. Девушка меняется в.. голубоглазого ангела-паренька. Прищур холодных глаз студит кровь. Испуганно шарахаюсь и натыкаюсь на соседний столик:
— Простите, — отталкиваюсь и спешу прочь, нечаянно зацепив поддон с фишками. Они разлетаются по кафельному полу, но звуков не слышу.
Границы вновь искажаются, стираются. Мчусь в пустоте: нескончаемой и раздражающей. Самозабвенно выискиваю людей и чуть не вою от счастья и ужаса одновременно, когда вижу до жути уменьшившийся строй душ. Врезаюсь в ряды, но скорость не сбавляю. Пытаюсь затеряться, хоть и абсурдно — ведь одиночки идут, точно влачат на себе кресты.
* * *
Замедляю бег. Неторопливость бредущих — угнетает, витающая атмосфера — тяготит, наваливается на плечи неподъемным грузом. Жадно глотая воздух, перехожу на неспешный шаг. Сливаюсь с бесцветной толпой. Постепенно усмиряюсь, накатывает апатия. Зачем несусь, будто ухожу от преследователей? Ангелы, вроде, не гонятся следом.. Хм, правда, зачем бегу?.. Спешу на тот свет? Видимо. Но торопиться не зачем — рано или поздно все там будем! Лучше с серой массой влачиться, вспомнить о прошлой жизни, взвешивать положительное и отрицательное, придумать оправдание, когда дойду до входа в Эдем.. Точно! Теперь знаю, почему души так медленно идут!..
Уже теряюсь во времени: сколько двигаюсь, будто сомнамбула — хрен знает, но спешить не куда. Бреду, опустив голову, ноги едва переставляю — налились свинцом. Дыхание рваное, вырывается с клокотом. За глоток воды, сейчас бы убил..
Измученно вскидываю голову: рамки бескрайности вновь сужаются. Точно карандашный набросок на холсте появляются линии, штрихи. Очертания невысоких домов, прорезается узкая длинная улица с нескончаемым шествием.