Страница 133 из 233
— В это трудно верится..
— А я и не пытаюсь убедить, лишь сказал. Больше не мог молчать. Захочешь, дам «дело», в остальном: право твое — верить или нет..
— Отпусти.. — задыхаюсь негодованием. — Хватит издеваться. Сейчас ты хуже Вадима, даже если он и был.. извращенцем..
— Нет, — протягивает Зепар. — Играем дальше: хочу знать, — требует ответа: — как муженек тебя брал, где и поскольку раз..
— Больной.. — осекаюсь, ощущаю на губах гневное дыхание Зепара — Андрей бесцеремонно заставляет обвить себя ногами. Медленно пристраивается, трется голым жарким телом. Ощущаю твердое, упругое возбуждение и непроизвольно извиваюсь, ожидая окончания истязания. — У нас все было.. не так, как с тобой.. — немногое, на что сподвигаюсь даже под угрозой очередного наказания. Глаза режет от едких слез — реву от отвращения к себе самой. Не хочу хотеть садиста, но вопреки разуму почти кончаю. Горю от влаги, ерзаю в надежде на снисхождение, а вдруг, Зепар смилостивится и потушит пожар внутри. — Раз в месяц, иногда в два, три.. Черт! Я не знаю, Андрей! — вскрикиваю негодуя. — Брал, как.. брал. Никаких извращений, грубостей, удуший, избиений. Пуритански, скучно и.. — умолкаю не в силах признаться в главном.
— И?.. — настаивает, по-хозяйски сжимая взбухшую, изнывающую от перевозбуждения грудь и одновременно проникая в меня: томно и мучительно спокойно.
— Никак.. — неровно выдыхаю и едва не теряю сознание. Забывшись, опять хочу обвить Зепара за шею, но удавка напоминает об игре. Из последних сил сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в ненавистного изверга и, плевать, что задохнусь: — Никак!.. — горькая правда льется, размежевывая вскрики после очередного глубоко толчка Андрея. — Почти.. — стону под напором ускоряющего темпа. Зепар сминает мои ягодицы, приподнимает навстречу своему возбуждению
— входит стремительно, яростно. — Ничего не ощущала с Вадимом.. — на миг прикусываю губу и больше не в силах терпеть подступающий оргазм, молю: — Не мучай.. прошу..
Накатывает пустота и холод. Андрей скоро выходит, но не отстраняется — прижимается с глухим рыком. По его содроганию понимаю: он кончает.. От недополучения беснуюсь:
— Ненавижу тебя Зепар. Вернись в меня!..
На смену блаженному стону Андрея приходит тихий, хрипловатый смех в мою макушку:
— Вот так, Ивакина, и я себя чувствую после твоих соблазнений и отказов..
— Мне хуже.. — ярюсь не на шутку. Внутри болезненно пульсирует, там.. слишком свободно, одиноко, влажно. — Ты, — тараторю, первое, что приходит на ум, — если вздумается, силой берешь, я не могу отбиться, так ведь и сейчас у меня руки связаны, а на глазах маска.
— Мм-м.. — ехидно протягивает Андрей, усыпая шею короткими поцелуями, чередуя легкими укусами: — О справедливости решила поговорить, — прикусывает сильнее, чуть посасывает — меня трясет в экстазе. — Так ведь, милая, мы на равных. А точнее, вес-противовес.. Ты соблазняешь — я беру. В неведении и ты меня держишь — много скрываешь. Руки связаны и у меня — не могу себе позволить всего, чего хочу..
— Андрюш..
— Да, моя хорошая? — явно улыбается Зепар.
— Заканчивай издевательства.. мстить, что-то доказывать, говорить ужасы о Вадиме. Признаюсь, хочу тебя до безумия, до трясучки. Так сильно, что порой не думаю, что творю. С первой встречи, наглого прикосновения, дерзкого взгляда, едкого слова. Я твоя.. Нужна тебе или нет — неважно. Знай, я твоя.. Если так необходим ответ, скажу: не испытывала с мужем ничего подобного, а так как кроме него у меня никого не было, соответственно никогда и ни с кем! А теперь развяжи меня и возьми без извращений, примочек, удуший..
На миг кажется, сейчас обрушится либо словесная атака, либо порка. Беспощадная, злобная, долгая. Но бережные прикосновения убеждают в другом: Зепар имеет чувства. Понятлив, заботлив, нежен. Вытирает мой живот, освобождает от пут, махом поднимает на руки. Онемевшими пальцами сдираю маску, некоторое время разминаю затекшие руки и привыкаю к полусумраку комнаты:
— Значит, не оставишь женщину, томящейся от желания?..
— Витуль, ты меня недооцениваешь.. Я хуже, чем думаешь. Буду истязать всю ночь, — звучит сладостно-угрожающе.
— Обещаешь?.. — усмехаюсь через силу и обвиваю шею мучителя.
— Ивакина, впредь уясни: — бархатно шепчет Андрей, — не стоит покупать вещи в секс-шопе, которые собираешься показать, но не думаешь использовать, — смеется тихо, и я забываюсь в жарких объятиях, подкрепленных безапелляционным поцелуем.
Рабская страсть, безнравственные отношения, порочная любовь, пожирающие изнутри, беззаветные чувства, отверженное разумом тело. Я познаю все грани самого низкого и грязного — презираю себя за слабость, но покорно отдаюсь в руки жестокого владельца. Вся, без остатка, разрываемая сомнениями. Знаю, что погибну в пылу желания, но иду на жертву вопреки рассудку и жизни. Первобытное, животное побеждает раз от раза — лишь бы ощутить опять незабываемое, испытать чудесные мгновения. To, что, скорее всего, останется в памяти даже после гниения бренной плоти.