Страница 111 из 233
— Ох, — горестно вздыхает Рыбаков, глаза волнительно бегают. — Неудобно-то как. Может, в прихожей?
— Все отлично! — отрезает суше Андрей. — Идите.
Антон Николаевич некоторое время мнется с ноги на ногу, пропускает меня, еще раз бросает затравленный взгляд на Зепара и затворяет дверь.
— Нехорошо получается.. — бормочет за спиной.
Как иду — не помню. Двигаюсь точно в прострации, руки судорожно подрагивают. Сердце выдает такой лихой ритм, что от гулкого эха в голове, не слышу посторонних звуков. Останавливаюсь перед комнатой-кабинетом. Тянусь к ручке, но ни сил, ни желания попасть внутрь нет. Рыбаков чуть отстраняет.
— Как я испугался, — шепчет трепещущим голосом.
— Вы же не думали, что Зепар останется дома или в машине? — не знаю почему, ожесточаюсь. — К тому же Андрей — мой охранник. Пытается уберечь, от всяких неожиданных неожиданностей.. — не удерживаюсь и ерничаю: — Как, например, воскрешение мужа, или, возможно, нападение маньяка.
— Вит, деточка, — совсем понижает голос Рыбаков и метает взгляд на дверь в кабинет. — Сам в шоке. Знать не знал и чуть инфаркт не случился, когда Вадим ночью появился на пороге.. — задыхается, краснеет. Ослабляет серебристый галстук в тонкую бардовую полоску, теребит ворот пурпурной сорочки. — Пошли, сама все узнаешь.
Не давая прийти в себя, распахивает дверь. Не вижу ничего кроме мужчины в темно-синем джемпере, стоящего к окну лицом и прячущего руки в карманах джинсов. А еще.. зеленоватой ауре. Контуры расплываются, коридор до силуэта удлиняется и, когда Вадим оборачивается, кадр пропадает. Резко появляется, и вновь пропадает..
* * *
— Любимая, — из темноты вытягивает нежный шепот мужа. — Любимая, очнись.. — взывает с чувством.
Морщусь, еле разлепляю глаза, и только взгляд фокусируется на взволнованном лице Вадима, силюсь вырваться из его объятий.
— Тихо, тихо, — успокаивает осторожно муж. — Это я.
Усмиряюсь в его руках, неверующе касаюсь щеки, глаз, носа.. губ. Слезы прожигают дорожки, говорить не могу. Вадим коротко, сухо целует.
— Вот и хорошо. У нас времени мало, родная. Твой, — серьезнеет муж, с явным недовольством подбирая слово, — телохранитель ждет.
Стыдливо прячу глаза. Вадим помогает сесть на кушетку удобнее. Берет мою ладонь в свою. Бережно поглаживает.
— Придется информацию на тебя вывалить быстро. Так что, слушай внимательно. Мне пришлось сымитировать автокатастрофу, чтобы спокойно вести расследование.
— Расследование? — глупо хлопаю ресницами.
— Искал маньяка, — поясняет терпеливо муж. — И не зря. Сейчас покажу все, что собрал за это время. — Спешно встает и в два шага оказывается возле стола Антона Николаевича. Рыбаков сидит в кресле, напротив, с придурковатым видом. Не то улыбаясь, не то скалясь, но отстраненно, будто в другом мире.
— А как же Сергей? — призрачная надежда бьется гулкими ударами сердца. К тому же брошенная фраза, не дает полных деталей происшествия. Черт! Я с ходу не понимаю всех тонкостей замысла Вадима. Может, водитель тоже не погиб. Тайно снимает крохотную квартирку, мало появляется на людях.. Но главное, живет!
— Хорошая моя, — Ивакин оборачивается со скорбным видом. — Дело в том, что Сергей был наводчиком. Есть документы, доказывающие, что он работал на.. одну организацию. Я поймал его с поличным. Сергей звонил нанимателю и говорил, где мы. Я обвинил его, между нами завязалась драка. Мне чудом удалось отбиться, но.. — Вадим осекается, досадливо качает головой, — к сожалению, я его смертельно ранил. Вот тогда, наспех придумал план, как избавиться от умирающего, пропасть на время самому и из тени вести расследование. Самое сложное было сделать своему двойнику зубы, как у меня. Труп найти — не проблема. Морги завалены..
— За несколько часов? — недоумеваю — мозг не охватывает глобальности, масштабности и скорости проделанного.
— Чуть больше, — поправляет муж. — Дело в том, что застал его еще в Питере. Из разговора помнил, что Сергей обещал на обратом пути устроить аварию.. Тебе. На тот момент он не знал, что еду я.
— Почему ты не позвонил сразу?
— Потому что мы бы опять топтались на одном месте, а так.. мне удалось почти невозможное. Держи, — Вадим протягивает тонюсенькую папку. — Это, к сожалению, все, что я насобирал на Никитина и Зепара, — смотрит глаза в глаза. — И то.. признаться, давно собирал, — заканчивает утихающим голосом.
Дрожащими руками, будто сомнамбула, открываю. Строчки прыгают, изо всех сил фокусируюсь.
— Вит, любимая, — муж присаживается рядом, ласково обнимает. — Знаю, как тебе сейчас нелегко.. — запинается. — Твои отношения.. — понуро шепчет Вадим с таким чувством, что затаиваю дыхания, прикусываю губу, еще секунда и пролью слезы. — Хочу, чтобы ты знала, — умолкает ненадолго. — Я не злюсь, не обижаюсь. Ревную, да, но понимаю.. — снова висит щекотливая тишина. — Горе, стресс, одиночество, страх, крепкое плечо, море обаяния — и ты.. подалась на сочувствие. К тому же ты ведь вдова. Никто не имеет права тебя осуждать. И если кто-то откроет рот, буду первым, кто встанет на защиту.
Горю от стыда, боли. Реву, вот только от чего? От чуткости мужа или, что сейчас ощущаю, как частичка за частичкой теряю связь с Зепаром? Это словно ампутация без наркоза. Разум отказывается верить, а ковыряться в правде — себе хуже встанет. Смахиваю слезы:
— Прости, — выдавливаю онемевшими губами. — Вадим, прости меня.
— Ничего, — Ивакин поглаживает меня по волосам, целует в макушку. — Посмотри документы, попытайся вникнуть, а я буду кратко рассказывать. Уверен, ты поймешь всю цепочку, а дальше.. мы переживем все трудности и вновь будем вместе.
— Да, наверное, — сглатываю шумно.
— Точно! — заявляет безапелляционно Вадим. — Пережили смерть, что нам вновь начать жить?
Опускаю глаза в документы, силюсь вчитываться, но выходит плохо. Муж приходит на помощь. Спешно поясняет: