Страница 103 из 233
Глава 6
Запираюсь в своей спальне — хочу побыть одна. Чуть подумав, закрываю и балкон — правда, несколько секунд обдумываю: с чего так в дрожь бросает из-за такой ерунды, как распахнутая балконная дверь? Включаю ночной свет, берут сумку, достаю секс-шоповскую коробку. Сажусь с ногами на постель и аккуратно распаковываю покупку. Не успеваю выудить первую «игрушку», за дверью раздается шорох. Испуганно накрываю коробку подушкой.
Тишину нарушает едва слышный стук:
— Почему ушла? — голос Андрея выдает тревогу.
— Хочу одиночества!
— Ладно, только мы не договорили, — холодеет Зепар. — А я там приготовил..
— Может, потом? — чуть затаив дыхание, отзываюсь несмело.
— Не собираюсь я из тебя выколачивать правду! — уже чеканит Андрей и дверь содрогается от мощного удара. Вздрагиваю следом. От страха и слова сказать не могу. Напрягаюсь, представляю, как на меня сыплются беспощадные тумаки. По телу проносится такая волна испуга, что даже волосы шевелятся. Сердце точно в глотке бьется. От волнения ладони увлажняются, по позвоночнику катится мерзкая капля ледяного пота. — Как скажешь, — огорошивает уже спокойствием Зепар и слышатся удаляющиеся шаги.
Неужели вот так просто сдается?
Уф.. Впервые одерживаю негласную победу, только на долю секунды кажется, что в голосе Андрея помимо равнодушия скользнуло расстройство и даже мольба. Убираю подушку, медленно выуживаю все товары на постель. Некоторое время смотрю будто в прострации, толком не вникая в назначение покупок — голова занята другим. Интересно, что надзиратель приготовил?
Досадуя на собственную глупость, наспех убираю секс-игрушки обратно в коробку и прячу обратно под подушку. Несколько минут сжимая ручку, спорю с разумом, стоя у комнатной двери.
Все же решаюсь и выхожу. Медленно ступаю по коридору, вслушиваясь в мнимую тишину. Из комнаты Андрея доносятся приглушенные голоса. Его чуть — усмехающийся, и женский — кокетливый и заигрывающий. Дверь приоткрыта, из узкой щели мелькают блики — словно быстро сменяющиеся кадры.
Мысль: Зепар чокнулся и болтает с девицей из телика, ускользает. «Экранный образ» слишком последовательно и четко отзывается, да и голос уж больно смахивает на.. Лизин. От удушливого приступа ревности становится плохо. Подступают мерзкие слезы, губы дрожат. Чтобы не зареветь громко, стискиваю зубы. Уже заношу кулак для стука, но передумываю — одергиваю руку. Заглядываю в комнату одним глазком. Полуголый Зепар вальяжно сидит на полу, прислонившись спиной к постели. Одна нога вытянута, другая согнута в колени, на ней рука. Второй держит бокал с вином. Улыбается уголком губ, бархатно шепчет: «Увидимся завтра», — глядя на включенный айпод перед ним. Рядом подрагивает огонек высокой ароматизированной свечки-розочки, бросающей блики на ведро для льда с бутылкой игристого вина..
Дежавю! Воспоминания эпизодов бурной ночки льются нескончаемым потоком. Часто моргаю, прогоняя откровенные картинки.
«Целую», — слышится проникновенный ответ Лизы. Отшатываюсь, прикрывая рот ладонью. Пару тихих, но глубоких вдохов-выдохов.. и отступаю в темноту коридора. Зепар говорил, что непостоянен. Удержать за штаны не смогу. Если мужчина или женщина решаются на измену — второй половинке, либо придется с этим смириться, либо разорвать отношения. В нашем случае все куда прозаичнее: я Андрею никто.. К тому же предупреждена о его наклонностях и привычках.
В своей комнате теряю самообладание окончательно. Закрыв дверь, на
ослабевающих ногах осиливаю несколько шагов и то, придерживаясь стены. Прислоняюсь спиной и съезжаю на пол. Сердцу так больно, что не хочется даже дышать. В груди огромная рана, края вывернуты и посыпаны солью. Жжет, ноет..
Не имею на ревность права, но ничего с собой поделать не могу. Ненавижу Зепара! Его черствость! Блядство! Ненавижу в себе чувство, заставляющее подчиняться извергу! Хотеть его! Желание ему угодить, принадлежать, смирено ждать, когда обратит внимание и коснется.. Рабская покорность, рабское обожание господина, рабская привязанность.
Сколько сижу и гляжу в никуда — не знаю, но на шум в коридоре, реагирую не сразу. Настойчивый стук вырывает из коматоза:
— Вит, пусти, — взывает с чувством Зепар. — Если не откроешь, — уже негромко рычит, — выломаю дверь.
— Уйди, — шепчу непослушными губами. Смахиваю слезы, и утыкаюсь в ладони лицом.
— Я не шучу, — тихо рокочет Андрей. Молчит, шумно дышит, чуть дергает за ручку. Прекращает. — Открой.. — опять выдерживает паузу. — Ты мне.. — осекается. Проходит несколько долгих секунд и добавляет мягко: — Нужна. Хочу тебя.. — в голосе звучит неподдельная страсть. Ощущение «бальзам на душу», заставляет прислушаться. Поднять голову, ждать, затаив дыхание. — Ну же.. — нетерпеливо тарабанит в дверь Зепар. — Перестань мучить обоих. Слышал, что приходила, — вновь окутывает пронзительной тишиной. — Не будь дурой, — ревет зверем с угрозой:
— Пусти!.. Вит..
Не успеваю оценить решительность Андрея, дверь с грохотом распахивается. От ужаса сердце екает в живот. Кишки скручиваются узлом, а сердце тем временем, подпрыгивает к горлу — на нем будто удавка стягивается. В голове нарастает гулкая пульсация. Испуганно шарахаюсь, но времени вскочить и бежать не то, что нет, я просто не могу — тело, как и мозг парализовано. Зепар, гневно сверкая демоническими глазами, в шаг оказывается рядом. Дышит точно разъяренный дракон, еще не достает огня и дыма из носа и рта. Рывком поднимает на ноги и резко подхватывает на руки:
— Почему с тобой так сложно? — охрипло чеканит, опаляя жаром и вмиг отравляет зверским поцелуем. Терзает губы с такой ожесточенностью, что не сдерживаю стона. Боль, сладость, экстаз сливаются в одну дикую эмоцию — взрывное желание. Безумное, скотское, низкое. Судорожно вцепляюсь, будто Андрей — единственная ветка, спасающая от падения в пропасть. Отвечаю с остервенением, развратным пылом. Жмусь как можно крепче, извиваюсь будто змея. Пальцы тонут в густых волосах, которые стискиваю в кулаки.
Зепар бархатно рычит, ловко меня усаживает на себя — обвиваю руками и ногами, словно обручами бочку. Глаза не открыть, ведь несусь на экстремальных горках. С вскриком выдыхаю — Андрей грубовато припечатывает в стену. Рывком, озвученным глухим треском, сдирает с меня футболку и вновь дурманит поцелуем. Насильственными ласками выворачивает наизнанку. Трется обнаженной грудью о мою. Уже стону на грани крика. Оголяет ягодицы, стискивает яростным хватом, упирается твердым, упругим возбуждением.