Страница 49 из 51
Глава 16
Глава 16
Мирэя
Тайфун ещё мой рот удерживал, а другой рукой грудь сминал.
Дыханием затылок опалял, носом по мне чертил прямые и зигзаги — буравил жаром и сопел надсадно, сам разогревшись до критической степени взять меня без моего согласия.
— М-м-м? — промычала негодующе. А Тайфун во вкус вошёл. По телу моему ладонью скользил с большим чувством. А я в другую — не то мычала, требуя остановиться, не то стонала от цунами возбуждения, прокатившему с головы до ног. Они подкосились. Я бы рухнула, если бы стояла, а раз была в воде, была в полной власти Тайфуну, подпирающего стену и продолжающего меня нагло исследовать.
Дотошно, медленно, разгоняя кровь до вулканической горячести и томления внизу живота.
Ещё чуть-чуть и его ладонь нырнёт.. между моих ног, доводя до грани вымаливать более интимных ласк. И я бы молила, если бы рот был свободен!
Но усилием воли, застопорила мужскую руку уже в плавках, у самой сокровенной точки, коснись которой, пропала бы окончательно, но я судорожно вцепилась в него, не позволяя двинуться дальше. Разрывалась между желанием продолжить и немедленно оттолкнуть.
Тая издал странный звук, не то рык, не то бульк, но однозначно разочарованный. Засопел надсадней. Руке нашёл другое применение и вновь до груди моей добрался. В каждом жесте сквозило нетерпение и жажда граничащая с диким голодом. Губами по моей коже скользил, а его твёрдый член в меня упирался. И я по нему ёрзнула, снедаемая желанием, наконец ощутить в себе. Тай лишь мои бёдра к себе прижал крепче, своё хозяйство пульсирующее между нами зажав:
— Рэя, — охрипло над ухом с мольбой и болью, — пока я не взял тебя без твоего согласия, скажи, что станешь моей, — сглотнул и я вместе с ним воздуха удушливо хапнула. Рукой обхватила за затылок, чтобы не рухнуть, если вздумает хват ослабить.
— Я готов идти против своих, я отстою право на тебя. Только скажи «да».
Моё глупое сердце с катушек слетело — гулко билось. Нега в теле, тепло в душе. Мысли бессвязно метались в задуренной гипнозом и похотью башке. И губы не слушались.
Он предложение сделал?
— А как же другие?
— Они всего лишь жёны. Это нужно.. Для статуса, потомства территорий..
— Что? — мысли не желали стопорить. Голову ещё нещадно вело от эйфории чувств, что рождали ласки амфибии.
— Я сделаю тебя законной.. наложницей..
Вот теперь меня будто кислотой окатили. И я забилась как сумасшедшая, из лап существа вырываясь. Он ещё крепко держал, умирить пытался:
— Что не так? — недоумевал искренне. Поэтому я продолжала сражаться за себя! За себя.. душевно поруганную!
И после метких, разящих ударов по корпусу, ногам и лицу амфибии, Тайфун меня всё же отпустил.
Я торопливо выбралась на каменное плато:
— Не смей такое предлагать! — рыкнула, шлёпая босыми ступнями по полу к груде вещей.
Ситуация вышла из-под контроля.
Видимо стирка меня если и ожидала то, не здесь. Как впрочем и свежая одежда. Я торопливо втискивалась в тунику и шаровары.
— Я не понимаю, что не так сделал? — ко мне выбрался Тайфун. Опасливо огонь обогнул. Хотел меня остановить за плечи, придержав, но я ловко увернулась:
— Не тронь! Слышишь, глупая, бессердечная рыбина!!! Не смей меня трогать! Такие, как я, не становятся любовницами!
— Так дело в этом?
— И не только!
— У меня есть жених! Я выйду за Стэфана, рожу ему детей. И буду у него ОДНОЙ ЖЕНОЙ!
— Не думаю, что это случится.. — облил морозно амфибия, его глаза опасливо сверкнули зеленью. — Ты на моём острове! — припечатал донельзя жуткой правдой. — Ты моя! — ещё удар. — Ты ещё не подо мной не потому что молодая, а потому что я хотел, чтобы ты сама уступила. Мне всё равно до ваших человеческих законов, твоего возраста и каких-то нелепых предрассудков. Я не приемлю применение силы, но возьму тебя. И, поверь, участь любовницы куда лучше, чем роль корма для червей или рыбы..
— Что? — ахнула я. — Ты мне угрожаешь?
— Нет, говорю как есть! Стать моей — это единственный шанс для тебя..
— Я лучше сдохну девственной и молодой, чем пойду на твои жуткие, оскорбительные условия! — сорвалась я на визг. — Так что вали к своим невестам в гарем, а меня оставь в покое!
— И ещё, — стопорнула, с вызовом глядя глаза в глаза, — это мерзко было, а не любезно.. — кивнула на шкуру зверя, — тут трахаются все, кому не попадя, а ты меня устроил жить на подстилке для масс!
Тайфун опять непонимающе глянул на ложе. Даже не представляю, какие мысли роились в его голове, поэтому пояснила:
— Постель — это интимная зона, и если её оскверняю собой другие, это чревато как минимум заболеваниями передаваемыми половыми путями. Уж спасибо, мне ещё этого не хватало!!! Брачное ложе — должно быть личным. Это гигиена! У нас это любой ребёнок понимает. Зубная щётка, расчёска, трусы — ЭТО ЛИЧНОЕ, индивидуальное!!! Меня тошнит от мысли, что я на этом спала! — махнула бессильно. — Так что пошёл прочь от меня! — протаранила плечом и пошла на выход из пещеры.
Что точно знала — сюда спать не вернусь!
У меня вообще больше не осталось желания выживать.
На поляне осела на песок. Обхватив себя руками и бесцельно уставилась на могильную черноту океана. Я ненавидела этот мир! Злилась на Тайфуна. Жалела Лагуну. Презирала себя.
Упала, сжимаясь в комочек, и зарыдала над своей горькой судьбой.
— Ты опять плачешь? — трясину депрессии нарушил мягкий голос Тайфуна.
— Не трогай меня! — шмыгнула носом и, точно червяк, по песку попыталась отползти прочь от амфибии. — Я не дам согласия!
— Тебя оскорбило то, что ты у меня не единственная, или то, что я не знал ваших предрассудков по поводу интимности места проведения ритуала?
— И то и другое! Это ВСЁ мерзко!
— А что с ритуалом не так? — пробурчал Тай, песком прошелестев. Я даже не поняла сути недоумения. Покосилась с недоверием. Тайфун рядом стоял и вид у него был до нельзя потерянный. — Ты говорила, что у вас так же!
— Так тоже бывает, но мы давно секс культивируем, как процесс получения удовольствия, а не только зачатия. А у вас.. бездушный трах плоти самки чёрствым самцом. Вливание спермы во влагалище! — бабахнула нелицеприятно, зато прямолинейно.
Тайфун замер ошарашенно. Поморгал задумчиво, голову то в одну сторону склонил, то в другую.
— Хочу узнать как у вас.. Расскажи! — умел вышибить почву из-под ног. Слёзы как-то сразу иссохли. И злость притупилась. Нет, я была обижена, и категорично настроена «против», но при этом гнев во мне больше не бурлил.
Я сконфуженно села, кутаясь тёплый в плед.