Бес с тобой

ГЛАВА 15

Бес

Первую сознательную ночь не могу отделаться от ощущения беспокойства. Прислушиваюсь к тишине, но она вязкая, и меня утягивает сон. Вырывает из темноты звук — распахнув глаза, его больше не слышу. Даже начинает казаться, что просто приснилось. И только несколькими минутами позже понимаю, что всхлипы всё-таки раздаются из дальней комнаты.

Натягиваю подушку на голову. Ненавижу слёзы. Тем более бабские. Не думал, что Рина плакса.

Понятно — тяжело. Дед в больнице, одна в чужой квартире, без друзей и знакомых, с, по сути, незнакомым мужиком.. приходится скрываться, но ведь живая. Никем не испорченная! Не в питомнике! Уже отлично!!!

На вторую ночь специально затычки в уши пихаю. На тот случай, если мелкая опять вздумает сантименты рассусоливать по подушке.

К четвёртой за предыдущий день и ночь так изматываюсь, что забываюсь сном, едва голова подушки касается. Тем более отдел опеки нервы потрепал изрядно. У себя продержали — допрос учудили с пристрастием, тут и полиция.. со своими угрозами и нравоучениями подоспела..

Но я рад, что вовремя слежку заметил.. Заехал в свою квартиру по делам. Кое-какие вещи взять, документы, наличности..

Так что меня срубает сном младенца, даже не вспомнив, что затычки нужны. И радуясь, что мелкая быстро успокоилась после радости от моего возвращения — у себя закрылась.

Но просыпаюсь так, будто выбрасывает из сна. Настороженно сажусь на диване, прислушиваясь к висящей тишине, — даже не дышу, страшась заглушить возможный звук, — пока её не разрывает крик мелкой: «Нет! Нет!!!»

Как оказываюсь у двери, себя не помню. Но она заперта.

Стучу костяшками:

— Арина!

— Нет-нет-нет, — причитает мелкая. Аж волосы на загривке дыбом встают. Без раздумий шарахаю дверь плечом. Створка распахивается с глухим стуком.

Полумрак комнаты едва нарушает свет огней города и редких проезжающих машин. Арина на полу.. в дальнем углу, возле окна с короткой занавеской. Испуганно забившись, сидит, обхватив руками колени, и безотчётно головой мотает. На лице маска ужаса.. как тогда, когда я её в проулке нашёл.

— Рина, бл*, что случилось? — хрипло дышу, не в силах успокоить собственное сердце. Меня трясёт от волны адреналина.

Мелкая вскидывает непонимающе глаза, будто только замечает моё появление.

— Хорошо, — клацает зубами. — Всё хорошо, — не владеет собой, и в истеричных нотках нет ни капли нормальности.

Шагаю к девчонке, Арина с визгом впечатывается стену, гулко ударяясь затылком о стену:

— Совсем сдурела? — зло шикаю. Хочу поднять, но она прытко отбивается. — Бл*, - рявкаю, теряя самообладание, и рывком к себе дёргаю:

— Нет, нет, — рьяно извивается Рина.

Плюю на осторожность и бережность, подхватываю на руки, сминая в жёстких объятиях хрупкую девичью фигурку.

— Чшш, — шелестом пытаюсь усмирить. — Чшш, мелкая. Это я.. — тихо, сбивчиво. — Слышишь, я.. — сглатываю горечь, — никому не позволю тебя обидеть. — Арина перестаёт истерично ёрзать. Затихает в моих подрагивающих руках. — Чшш, — сажусь на постель, лицом зарываясь в волосы на макушке девчонки, травясь цветочным запахом. Сирень.. Мягкая, нежная и живая.

Рина карабкается выше, вжимаясь в меня так тесно, будто шкурой хочет стать. Голыми ляжками трётся. Жарким дыханием пьянит, руками крепко обвивает, носом в шею утыкается.

— Чшш, — это уже скорее себе и бунтующему либидо. Хрип глотку сушит, а гулкий бой очумелого от счастья сердца оглушает. — Бес с тобой, мелкая.. — шумно дышу, уже в сетях порока. — Всё хорошо будет.

— Они нападают ночью, — звучит очень тихо и пристыженно. — Всегда приходят, — шелестит, втираясь меня.

Рассудок ведёт капитально. Неумолимо..

Уже плохо понимаю, что происходит. Тугая боль застревает в паху. Каменная плоть судорожно пульсирует, словно цепной пес, учуявший лакомство. Но я остатками силы воли пытаюсь себе не позволить сорваться:

— Кто? — голос едва ли похож на мой. Если только грубостью.

— Те, — надламывается всхлип Рины, — из переулка.

Вот теперь меня топит боль. Удушливо выдыхаю:

— Это всего лишь кошмар..

— Угу, — нервный кивок — очередной ожог на коже от губ мелкой, пробирающий до костей. — Только не отдавай меня им. Дим, — расщепляет рассудок. — Дим?.. — с лёгким вопросом, задом ёрзнув по-моему вконец измученному концу, аж до тугого стона:

— Рин, молю, замри! — цежу сквозь зубы.

— Ты?.. — с таким напуганным недоумением, что становится ясно, она всё поняла. Ощутила.

Бл*!!!

— Арина.. — запинаюсь на мате. — Я взрослый мужик. Ты красивая девчонка. К тому же полуголая и.. я реагирую на тебя, — говорю как можно ровней, чтобы не напугать примитивным звериным желанием, но судя по охриплости голоса, хреново выходит. Мне сложно — сейчас остатками усилия воли держусь, чтобы податливое тело, которое ничуть не шарахнулось после моего откровения, не насадить на себя, получив долгожданную разрядку.

Скорее, наоборот — девчонка чуть напрягается.. а после секундной заминки льнёт доверчивей. Будто проверяет догадку и мою реакцию. Робко, стеснительно. Дыханием ошпаривает ухо, щёку. Нежно трётся носом о щетину, вычерчивая дорожку к губам, ещё смелее скользнув по мне оголенными ягодицами, которые едва ли скрывают крохотные трусики. А мои неуправляемые ладони уже без дозволения разума творят непотребное.. Одна совсем не нежно, скорее жадно, конвульсивно.. подгребает долгожданный источник вожделения к заветной цели. Другая оглаживает мягкую кожу на внутренней части бедра, подбираясь к развилке. А член уж давно колом стоит. Пульсирует судорожно, и даже штаны спортивные не спасают. Чувствует «зверь» свою жертву. И, сук* неугомонная, жаждет её.

— Ты меня провоцируешь? — рык плохо смахивает на адекватный вопрос, но я уже на пределе, даже пальцы не контролирую.. они уже скользят по влажной промежности, срывая глухие всхлипы Рины. — Мать твою, мелкая! — не то стону, не то рычу. — Ты хоть понимаешь, что со мной творишь?

Ощущаю себя едоманом, дорвавшимся до богатого стола с лучшими яствами. А я, бл*, на диете!!! Строгой!

— Дим, — интимно охает Арина, вцепившись в мои плечи, когда надавливаю важную точку на её теле. — Дим, — протяжно стонет, подаваясь к моим пальцам, что уже круги очерчивают возле желанной щели. — Дим, — с укором и обидой, — губами в миллиметре от моих водит, лбом в мой упирается, ненавязчиво сверху садится, ногами обхватывает мои бёдра. — М-м-м, — по восставшему хозяйству скользит.

Вот тебе и непорочность. Природа, что б её..