Бес с тобой

Вот теперь глазищи становятся такими огромными, что тону в беспробудной зелени и страхе, который бурлит девятым валом.

— Думала, я не узнаю? — встряхиваю, чуть припечатав к постели. Арина совсем теряется. Моргает часто-часто.

— Так ты потому и пришёл? — столько боли на лице. Зацеловал бы до смерти! Чтобы дура хоть на том свете поняла глубину и невменяемость моего чувства.

— А если так..

— Тогда у нас будут сугубо знакомственные отношения!

— Боюсь представить эту хрень в действии. Но если мы — каждый сам по себе и ты меня собирается отлучить от тела..

— Я не о том, — морщится Рина. — Знаешь ведь, что я не смогу отказать, — и краской заливается от стыдобы собственного заявления. — Но если ты меня сейчас отпустишь, я кое-что покажу.

Несколько секунд обдумываю предложение. Балансирую между — трахнуть, ещё чуток помучить вопросами или отпустить, и нехотя откатываюсь с жертвы, не отказав себе в смачном шлепке по худосочному заду.

Ахах, ну да, я голодный Бес Ада, бросающийся на кости.

Мелкая суетится по комнате, уже не стесняясь наготы. Голову рукой подпираю, любуюсь утонченностью и изяществом девчонки. С таким сосредоточенным лицом на столе выискивает что-то, перекладывает листы. Как опять прядку смахивает с лица.

— Вот она! — Торжественно объявляет. Шлепает обратно, не нарочно проверяя мою выдержку к её обнажённому телу. А она начинает давать сбой. Надо было всё же трахнуть и отпустить!

Рина кладет передо мной вырезку из какой-то старой книги или журнала учёта.. Жёлтая, с облезлыми краями.

Картинка и несколько слов: раскрытая шкатулка с перстнем, а надпись гласит: «Драгоценных дел мастер.. Фамилия Имя Отчество». Для далёкого от истории человека, информация ни о чём.

— И что?

— Тот самый, кто для моих предков сделал коллекцию! — продолжает радоваться Рина.

— И? — туплю, но такие подробности мне лучше на пальцах.

— Фамилия ни о чём не говорит? — уставляется на меня с ожиданием и недоумением мелкая.

Читаю ещё раз. В памяти что-то ворочается, но лениво. Больше мысли склоняются к: жрать хочу! Курить! И трахаться!

— Это фамилия Алексея.. — тоном «ну что же ты такой недалёкий». Тотчас тушуется, взгляд обеспокоенный. — Который ещё со школы..

— Да знаю я о нём, — роняю недовольно. — И о том, что его батя купил твою часть. И о том, что мажор посмел тебе предложение сделать. И о том, что он-то и был тем муд*, кто управлял руками и ногами отдела «опеки и попечительства».

Рина мрачнеет. Дёргает плечом.

— Мой план прост. Они хотят заполучить всю коллекцию, я тоже. Но они не знают, что о них знаю я.. Я лишь просила сбыть свою коллекцию. Селиванов Роман Олегович взялся помочь. Он-то всё и разведал.. А ещё то, что у Вениамина Юрьевича, отца Лёши, были ещё три предмета. А если учесть, что я продала не всё.. вот они и жаждут любым путём это заполучить.

— А ты им на х*?

— Родство с нашим родом, это.. для статуса, — не без горечи и разочарования. — Но мне это на руку..

— Не поспеваю за твоей логической цепочкой. Прости, не так умён..

— Лёша сделал мне предложение, — морщит личико, переминаясь с ноги на ногу. — И я выйду за него, — не знаю, что читает на моё лице, но бледнеет.

Я в глубоком афиге, а ещё.. во мне ревность клокочет. Бурно и зло. Даже пропускаю момент, как мелкая вновь подо мной оказывается — лишь помню сдавленный всхлип:

— Дим.. Димочка, — часто моргает огромными глазищами. На лице неописуемый страх. Затыкаю поцелуем грубым и безжалостным, таким, чтобы отсечь любую мысль, что я допущу к ней кого-то, кроме себя. И кусаю следом. До сдавленного писка. Пусть запомнит. Раз и навсегда! Только Я. Я же предупреждал — нездорово эгоистичен. Особенно к ней!

Потому доказываю свои права диким зверем, ибо нехрен заводить Беса! Ибо если Бес в не себя, он от и до неадекватен! Ибо МОЯ, значит МОЯ!

Чуть остынув, лежу, закинув руку за голову, и таращусь в потолок. Светлые полосы, небольшие глазки-лампочки..

— Дим, — всхлипывает Рина, нарушая мирность в спальне. Шуршит рядом, теплом опять раззадоривает. Не хочу на неё смотреть. И так хреново. Сам спровоцировал, а потом наказал.

— Не реви! Я не нанимался жилеткой для соплей и слёз.

— Почему ты так нетерпим?..

Молчу, обдумываю вопрос. Ещё бы недавно сказал: раздражают, но теперь градус восприятия изменился, и острота оголила истинное чувство:

— Слёзы — слабость. И если тебе становится нестерпимо видеть слёзы тех, кому больно, значит.. ты не так силён, как хочешь казаться. А я не имею права быть слабым.

Минутное затишье. Мягкое сопение. Шмыг носом, шмыг..

— Тога и я буду сильной, — забываю, что не хочу на неё смотреть. — Клянусь! — глаза в глаза, ладошкой порывисто утирает мокрые следы с лица. — Для тебя! Ради тебя, — кивает рьяно. — Только говори со мной, прошу. Если опять начнёшь всё решать сам, про себя, у нас не получится диалога, — с лёгким укором. — А я бы очень хотела..

Люблю её! Больше жизни!

— Я тебя убью, а потом его. Рассказать, как?

— Н-нет, — заминка, Рина сникает. Становится маленькой, беззащитной, жалкой: — Дим, но ведь разве для достижения цели..

— Я верну тебе всё до последней копейки.

— Мне не нужны деньги, — ворчит Арина, и бах носом в мою грудь. Жарко нестерпимо.. и сердце очумело несётся галопом. Запоздало понимаю, что подгребаю мелкую ещё теснее:

— Никаких импровизаций.. — с нажимом и угрозой.

— Что ты, — мотает головой, а вернее натираясь щекой о меня, заверяет мелкая. — Я всё распланировала.

— Это и пугает, — не лгу. В голове не укладывается, моя робкая, наивная девочка уже гениальный план по захвату чужого имущества придумала.

— Я.. плохая? — с грустной настороженностью вскидывает на меня испуганно глаза..

— Никого хуже не встречал.

Едва проглатываю восхищение. Гадко осознавать, что я даже злиться на неё не могу! Меня нежность переполняет и жуткое желание.. ублажить. Сделать всё, что она пожелает.

На её лице недоумение сменяется робкой улыбкой, мелькают лучи в зелени глаз. Поняла, что шучу. Надо же.. даже юмор начинает догонять.. Что ж, дело двигает. Чмокаю в висок, признавая свою слабость:

— И, бл*, подыхаю рядом, мелкая..

Тёплые ладошки сокрушают и без того сломленное сопротивление не поддаваться очарованию — обижаться и наказывать. Жаркое дыхание, робкие поцелуи, в клочья раздирающие желание убивать и крушить.