Страница 70 из 75
Идей у меня пока хватало. Жаль только, что я так бездарно теряю время в Москве, но что поделать. Для именитых академиков студент из Краснодара всё равно не авторитет. Потому буду считать это своеобразным отпуском. Тем более что сидеть без дела я всё равно не собирался. Раз уж выдалась такая возможность, можно снова пройтись по магазинам и поискать что-нибудь дефицитное.
Борису рубашки-поло я нашёл немного не такие, как те, что купил себе накануне. Поэтому взял ещё пару — одну для друга, другую себе. Подумал и об Иване, ему тоже решил приобрести в подарок. С размером, правда, не был уверен. Самый большой оказался пятьдесят шестого размера, но трикотаж всё-таки тянется. Если что — подойдёт.
Затем приобрёл для мамы и бабушки разных «штучек», решив, что если не угадал с размером и фасоном, то этот трикотаж всегда можно подарить. Бабушка точно найдет кому. В целом серьёзно так затарился и обвешался пакетами.
В этот раз Бориса мне пришлось ждать почти час на условленном месте. И задержался он по вполне уважительной причине. Рязанову песня «Привет» понравилась, но Борис профессиональным музыкантом не был. Ноты записать он не мог, поэтому пришлось искать человека, который мог бы переложить мелодию на бумагу.
— Валь, — с недовольной физиономией начал Борька, — этот Ильин, которого мне рекомендовали, совсем обнаглел. Сначала согласился просто ноты записать, а потом заявляет: раз я мелодию на бумагу переложил, значит, тоже имею отношение к песне. И теперь хочет в соавторы!
— В смысле — в соавторы? — опешил я.
— В прямом! Говорит: «Без моей записи ты бы эту песню Рязанову не показал». Я ему объясняю: мелодию придумали мы, слова написали мы. А он мне: «Ну и что? Я же музыкальную работу сделал».
— Ничего себе!
— Он мне ноты не отдаёт. Говорит, пока вопрос с авторством не решим, лист у него полежит.
— Облезет! — искренне возмутился я. — Давай зайдём в любую музыкальную школу и найдём первого попавшегося учителя музыки. Заплатим ему, и пусть запишет мелодию. А Ильин пусть потом ещё попробует чего-нибудь предъявить.
Борька немного успокоился, правда, с музыкальной школой вышла осечка. Лето же, каникулы, школы закрыты. Мы посетили ещё пару мест, но результат оказался тем же. В конце концов Боря предложил поискать какой-нибудь клуб, а я заметил по дороге детский сад.
Из открытого окна доносилось детское пение. На площадке воспитательница собирала малышей на прогулку. Мы заглянули внутрь и объяснили первой попавшейся сотруднице, что ищем музыкального работника, который смог бы записать мелодию нотами. Та без возражений отправила нас в музыкальную комнату.
Вот что за время! Всё на доверии и честном слове. Никаких тебе препон и охранников. Зашли парни с улицы и их без вопросов пропустили туда, где на минуточку, маленькие дети. А вдруг мы террористы?
В музыкальной комнате за пианино сидела совсем молоденькая девушка. На вид лет двадцать, не больше. Услышав нашу просьбу, девушка сначала посмотрела на Борю с недоумением, потом всё же заинтересовалась и отказывать не стала, поскольку имела свободное время. Наверное, ей никогда не попадались авторы песен, не знающие нотной грамоты.
— Конечно, помогу. Только придётся вам сначала напеть мелодию, — попросила девушка.
Звали её Надеждой. Достав чистый нотный лист, музработник приготовилась нас слушать, затем терпеливо попросила повторить отдельные фрагменты, иногда сама проигрывала несколько тактов на пианино и сравнивала их с тем, что напевал Боря.
Надя не просто переносила услышанное на бумагу, а разбиралась в мелодии, чувствовала её ритм и сразу замечала, если Боря случайно менял ноту или растягивал её дольше, чем нужно. Совершенно перестав вмешиваться, я просто наблюдал.
Когда какой-нибудь музыкальный кусок не складывался, Надя несколько раз проигрывала его на пианино и только потом снова бралась за карандаш. Через некоторое время лист перед ней уже заполнялся аккуратными нотными строчками.
— Очень необычная песня, — заметила Надя. — И слова хорошо на мелодию ложатся. У вас рифма во второй и четвёртой строках, да? По ритму и ударениям тоже всё совпадает.
На всё ушло часа полтора.
Наконец Надя проиграла записанную мелодию от начала до конца и кивнула, подтверждая, что всё закончила. Боря забрал лист и поблагодарил её. Я же достал деньги, но Надежда категорически отказалась. Отчего-то девушка не считала, что сделала нечто-то особенное. Я попытался настоять, но та покачала головой. И, похоже, спорить дальше было бессмысленно.
Именно тогда она снова внимательно посмотрела на Борю, который снял кепку и взлохматил пятернёй шевелюру.
— Подождите… А вы ведь Борис Белов? Тот самый Гриша из «Карнавальной ночи»? — спросила она с неким сомнением в голосе.
Боря улыбнулся и кивнул. Надежда сразу оживилась и призналась, что фильм смотрела несколько раз. Никакого притворства в её реакции не было, она действительно обрадовалась, узнав актёра. И деньги не взяла.
Когда мы вышли на улицу, Боря спрятав нотный лист во внутренний карман и уточнил у меня:
— Что будем делать? Некрасиво получилось. Отняли у человека столько времени.
— Завтра вернёмся с коробкой конфет, — заверил я, и Боря согласился.
Надя просто помогла, потому что могла.
Пятничное утро началось спокойно и безмятежно. Никаких дел у меня не было, в магазины за всяким дефицитом идти было лень. Я лежал на кровати в своей комнате, подложив подушку под спину, и читал книгу. Накануне мне повезло урвать в магазине «Искатели» Даниила Гранина. Раньше я её не читал, потому увлёкся.
Часам к девяти из коридора донеслись голоса и звяканье посуды. Парни были дома и явно не спешили на «кафедру». «Аспиранты», как же. Слишком ладные и стриженные по одному лекалу. Всё же я склонялся к версии, что они проверяли реакцию провинциального дурачка.
Появляться на кухне не хотел, но и сидеть взаперти в комнате тоже не хотелось. В конце концов меня здесь поселили, я что не имею права налить себя чая?
Вадим и Олег расположились на кухне. Посреди стола красовался мой новенький эмалированный чайник, которым я как раз хотел воспользоваться, устроив себе завтрак. Парни пили чай и явно обрадовались моему появлению.
— О, изобретатель проснулся! — Олег отреагировал первым. — А мы тут думаем, поднимется наш кубанский самородок или до обеда дрыхнуть изволит?
— Доброе утро, — нейтрально ответил я и протянул руку, чтобы взять со стола чайник.
Вадим лениво перехватил моё запястье, не дав забрать чайник.