Страница 58 из 75
Глава 18
В начале марта 1957 года Хрущёв посетил Краснодар. Поводом этому послужило то, что летом 1955 года руководство края предложило кубанским колхозникам помериться силами с фермерами из американского штата Айова, где климатические условия были схожи с Кубанью, но урожайность и производство мяса/молока значительно превосходили советские показатели.
По государственному плану догнать Айову край должен был только к 1961 году. Однако кубанские труженики взяли такой бешеный темп, что совершили прорыв и выдали рекордные объемы продукции уже к 1957 году. Хрущёв, приехав в Краснодар на краевое совещание, рассыпался в комплиментах региону, называя Кубань «жемчужиной России». На этом совещании он лично благодарил комсомольцев и колхозников за то, что они делом доказали: советский строй может обойти американских фермеров.
—Борьба за увеличение производства кукурузы — всенародная задача!— вещал Хрущёв с краснодарской трибуны и требовал от местных колхозов массово сеять кукурузу, развивать животноводство, хвалил потенциал Кубани и ставил перед краем амбициозные задачи.
Егор Лукич, имеющий родню в станице, рассказывал, как там происходило на самом деле. Ради выполнения плана под нож пускали всё, включая молочный молодняк и племенной скот. Колхозам запрещали оставлять животных на разведение — всё шло под сдачу государству для красивой статистики. Чтобы закрыть план по молоку, коров доили «до последней капли», из-за чего изнашивалось стадо.
Главный успех Кубани в зерновом секторе был за счёт освоения более одного миллиона гектаров целинных и залежных земель прямо внутри края. Колхозы распахали предгорные районы, поймы рек, пастбища и неудобья. Земля на Кубани хорошая, чернозёмная, поэтому в первые два-три года (1955–1957) эти новые поля дали колоссальный, взрывной прирост по зерну, что и позволило краю гордо отчитаться перед Хрущёвым.
В остальном же председатели колхозов, чтобы не лишиться партбилетов, массово скупали скот и молоко у частного сектора (у своих же колхозников с личных подворий) за бесценок или под давлением, а затем сдавали государству как «колхозные достижения».
Показатели в отчётах Госплана пухли как на дрожжах, вот только обеспечили этот взрывной рост отнюдь не инновационные методы животноводства. Полные загоны скота в колхозах образовались благодаря недавнему хрущевскому указу от двадцать седьмого августа пятьдесят шестого года. Партия решила прижать «городских частников» и влупила такой налог на скот в городах, что держать его стало невыгодно. За одну только корову на личном подворье в черте города требовали пятьсот рублей налога в год.
В итоге весь этот городской частный сектор — тысячи коров, свиней и коз — люди за бесценок погнали сдавать в пригородные колхозы. А председатели оформляли как «социалистические перевыполнения плана» и тут же отправляли на мясокомбинаты ради красивой статистики для Хрущёва.*
На Кубани почти 100% рекордной продукции ушло по госзаказу в Москву, Ленинград и на экспорт, чтобы кормить крупные промышленные центры и демонстрировать успехи социализма. Мы же видели кубанское изобилие преимущественно на плакатах. Краснодар находился в состоянии парадоксального дефицита на фоне аграрных рекордов.
В магазин я ходил теперь только покупать хлеб, соль и сахар. Всё остальное брали с бабушкой на рынке. Благо сейчас имелась возможность приобретать с запасом тоже масло, сметану и молоко, поскольку у нас имелся холодильник. Рыночные цены меня совсем не пугали. Как и обещал Пал Палыч, я получил свои сорок тысяч и теперь пребывал в раздумье, куда их потратить. С учётом того, что вскоре будет реформа, то от денежной массы следовало избавляться, пока она имела реальный вес. Фантазия буксовала.
Деньги от авторских отчислений за изобретения у меня были абсолютно законными, налоги уплачены, так что прятаться от ОБХСС мне не требовалось. Однако Хрущёв взял жесткий курс на сворачивание остатков сталинского «предпринимательства» — артелей и промкооперации. Начиналась масштабная кампания против спекуляции, «легких денег» и накоплений. Оставлять крупные суммы на сберкнижке становилось просто глупо.
В апреле Никита Хрущёв объявил о прекращении выплат по всем выпускам внутренних государственных займов, которые до этого десятилетиями добровольно-принудительно выкупали граждане. Выпуск новых займов прекратили — чему люди поначалу даже обрадовались, ведь поборы с зарплат наконец-то кончились. Но вот выплаты по всем старым облигациям заморозили ровно на двадцать лет. Розыгрыши прекратились, а выкуп отложили до 1977 года.
Народ, конечно, поворчал, но всей трагедии пока не понял. У мамы этих облигаций в шкатулке скопилось примерно на двенадцать тысяч рублей. Прочитав в газете о переносе выплат, она не особо расстроилась — мол, государство же не отказывается платить, просто подождать надо. Зато я прекрасно знал, что после реформы 1961 года её двенадцать тысяч превратятся в тысячу двести. Но даже не это главное. Гасить займы начнут только в конце семидесятых, начиная с облигаций сорок седьмого года. И когда мама получит несчастные семьдесят-восемьдесят рублей за тот первый послевоенный заём, на них уже нельзя будет купить ничего путного. Это сейчас за восемьсот рублей можно два месяца прожить не особо себя ограничивая. А через двадцать лет это будет соразмерно месячной зарплате советской уборщицы. Сталинские рубли, на которые люди с трудом подписывались, голодая, превратятся в хрущёвские фантики.
Какие ещё произойдут изменения и не будет ли каких ограничений на те деньги, что хранятся на сберкнижке, я точно не помнил. Потому решил, что нужно срочно начинать их тратить. Но что ещё на них купить? Ну приобрел я в прошлом году бабушке каракулевое пальто примерно такое как у неё было до войны, но это были «копеечные» траты по сравнению с моими доходами.
Мама никогда не носила золота. Тем не менее, на восьмое марта я подарил ей серьги и перстенёк. Мама сильно удивилась, а я ответил вполне честно, что это вложение средств.
— Лучше бы ты книги купил, — ответила мама с недовольством.
— С удовольствием, — парировал я. — Где только скажи.
С этим вопросом я был перенаправлен к Зое Леопольдовне. Та начала скупать за мои деньги некие букинистические издания, справочники и кое-что из современной литературы.
Когда мне на счёт пришли те сорок тысяч, то я снова обратился к Красновой по поводу покупок. Пять тысяч отдал на обеспечение племянницы. Павел, конечно, платит алименты. Но может свозят летом ребенка на море.