Страница 42 из 75
Вначале Василий пинцетом взял первую коническую пробку и опустил её в химический стакан с дымящейся соляной кислотой. Подождали. Секунда, десять, минута... Плёнка пластика оставалась идеально белой, гладкой, без единого пузырька газа или признака растворения.
— Ну надо же... — не поверил сам себе Васька. — Хоть бы пожелтела.
— Теперь серную, — продолжил я.
Серная кислота — страшный кошмар любой органики, она мгновенно превращает сахар, дерево и ткань в чёрный уголь, высасывая воду. Но полиэтилен высокой плотности — это, по сути, чистый предельный углеводород, там просто нечему отдавать воду. Капля кислоты так и осталась лежать на пластике без изменений.
Пробку Василий сполоснул в дистиллированной воде и вытер тряпкой. На ощупь пластик остался точно таким же упругим.
— Фантастика... — не удержался он от восторга и покрутил пробку перед глазами. — Она же вечная! Да такую пробку в любое горлышко загнал пальцем — и хоть переворачивай бутыль, хоть тряси. Герметичность стопроцентная!
—Я же тебе говорил, — усмехнулся я в ответ.
—А с азотной что? — спросил Василий, занеся пинцет над очередной бутылью.
—С азоткой аккуратнее, Вась, — остановил я его руку.
Так-то я знал, что произойдёт. Но подождал, пока Василий сам на практике увидит, что перед азотной кислотой наш полиэтилен пасует. А если его в ней нагреть — вообще в труху разъест.
—Поня-я-ятно, — покивал головой Василий после опыта. — Значит, в пояснительной записке чётко пропишем ограничения. Для соляной, серной, фосфорной и всех щелочей — указываем «абсолютная стойкость». А для азотной кислоты честно пишем: использовать стеклянные притертые пробки по старинке. Всё равно это перекрывает процентов восемьдесят всех нужд лабораторий и химзаводов!
Реакция Николая Степановича на новое применение полиэтилена оказалась неоднозначной.
— Вы что же это делаете, ироды? — простонал Николай Степанович, хватаясь за голову. — Вы меня под монастырь подвести решили? Под расстрельную статью за срыв оборонного заказа?
— Николай Степанович, да почему сразу под статью? — искренне удивился Васька, переминаясь с ноги на ногу. — Пробка же идеальная. Кислоту держит, сургуча не надо...
—Да при чем тут твоя пробка, Татаринов! — директор стукнул ладонью по столу. — В министерстве уже переполох поднялся, к нам едет член коллегии Министерства химической промышленности, товарищ Бушев лично!
Директор тяжело вздохнул, открыл нижний ящик шкафа и достал припрятанный портфель и выставил из него на стол бутылку «Кизляра».
—За ваши авторские свидетельства. Отметим. Сегодня пришли, — пояснил Николай Степанович, раздавая конверты и наливая коньяк.
Я вскрыл свой конверт, полюбовался очередным авторским свидетельством, кивнул довольному Ваське.
— Чувствую, трезвым я эту неделю не переживу, — продолжал причитать Николай Степанович.
— А что случилось-то? — недоумевал Васька.
— Гении у меня на заводе завелись, вот что, — Николай Степанович сделал глоток и стал пояснять: — Полиэтилен — материал стратегический, перспективный донельзя. И в Москве теперь чешут репы: ЗИП — завод приборостроительный. У нас профиль — вольтметры да амперметры. А тут у нас в штамповочном цеху, в каком-то углу, пацаны переворот в химпроме устраивают. Понимаете, к чему идёт? Под эту вашу технологию нужен отдельный, огромный химкомбинат! И строить его, скорее всего, будут у нас на Кубани или в Грозном, поближе к сырью.
Он взял в руки Васькину крышку, покрутил в пальцах и усмехнулся:
— А тут ещё и это... Укупорочные средства. Революция в таре. Да за эти пробки Минздрав и Минхимпром нас с руками оторвут. Бушуев приедет — я ему её первой на стол выложу. Василий, ты у меня и.о. начальника участка всего пару недель, а на тебя уже из Москвы персональное дело заведут. В хорошем смысле.
Васька покраснел от такой похвалы.
— Николай Степанович, — вступил я в разговор. — Так это же хорошо. ЗИПу под это дело такие фонды откроют, какие приборостроителям и не снились. Новые корпуса, станки, штаты.
— Фонды-то откроют, Жериков, — директор хмуро посмотрел на меня. — Только и спрос будет союзного масштаба. Ладно. Коньяк у Пал Палыча знатный, передай ему при случае. А сейчас — марш оба в штамповочный. Васька, хватай начальника цеха за горло, пусть выгораживает тебе не угол, а половину пролета. И людей набирай. Любых. Хоть девчат из сборки, хоть из ремесленного. Скажи — оклады пересмотрим, как только министерский приказ ляжет на стол. Нам к приезду Бушуева нужно показать не просто чертежи, а работающее производство!
-----------------------------------
*Корковые затычки (или корковые пробки) — это пробки, сделанные из натуральной коры пробкового дуба. По сути, такие же, какими сегодня укупоривают винные бутылки.