Страница 20 из 75
Глава 7
Здание комиссионного отдела внутри напоминало нечто среднее между районным почтовым отделением и сберкассой. Вдоль стен тянулись длинные деревянные барьеры с окошками, возле которых стояли длинные очереди.
Нам, к счастью, стоять не пришлось. Родственник покойного полковника, подсуетившись, провёл к знакомому оценщику.
— Так, ГАЗ-М20, пятьдесят пятый год, цвет серый, номер двигателя… — монотонно бубнил тот, сличая данные с техпаспортом. — Заявление от гражданки Турищевой Марьи Васильевны. Оценка комиссионного магазина… Согласие сторон имеется?
— Имеется, товарищ начальник, имеется! — закивал родственник вдовы, подталкивая меня к окошку. — Вот и покупатель, Жериков Валентин Георгиевич. Аккредитив при нём.
Оценщик поднял на меня взгляд, задержался на монументальной фигуре Медведя, молча придвинул бланк справки-счёта и кивнул на соседнее окошко с вывеской «Гострудсберкасса».
Расчёт краснодарским аккредитивом в пятьдесят шестом году — процедура небыстрая, но надёжная. Вначале кассирша скрупулёзно проверила гербовые водяные знаки на моём бланке Гознака, выписала ордер, затем двадцать две тысячи рублей перевели на счёт вдовы, а остаток в тысячу рублей я попросил выдать наличными на дорогу. Всё было чисто и оформлялось прямо здесь, через сберкассу при комиссионном магазине. За вычетом магазинной пошлины Марья Васильевна получала свои честные деньги, а я — законное право владения.
Оценщик забрал квитанцию об оплате, выдал мне транзитные номера и протянул книжечку технического паспорта.
— Поздравляю с покупкой, товарищ Жериков, — сухо бросил он. — Машину забирайте со стоянки. В течение трёх дней обязаны зарегистрировать по месту жительства или получить постоянные номера в ГАИ.
— Товарищ начальник, так мы же из Краснодара, — возмутился я, убирая справку-счёт. — В три дня до городского ГАИ никак не обернёмся. Дороги сами знаете какие, да и в Москве у нас ещё дела.
Оценщик недовольно скривился, забрал у меня прямоугольники транзитных номеров и прямо на обороте химическим карандашом вывел новую дату, заверяя печатью.
— Ладно, выписываю перегон. Даю вам десять суток, чтобы колёса до своего Краснодара докатили. Если решите в столице задержаться дольше, то придётся вам на Садово-Самотёчной оформить временный учёт.
— Учтём, — заверил я.
Родственник полковника повёл под руку Марью Васильевну, которая на прощание слабо улыбнулась мне и напоследок сказала:
— Удачи тебе, сынок. Коленька машину очень любил, пылинки с неё сдувал. Пусть она вам служит долго.
Они ушли к трамвайной остановке, а мы с Медведем быстрым шагом направились к нашей серой красавице.
— Ну что, Валька, приехали пешком, а уезжаем при параде! Заводи ласточку, показывай, на что способны эти лошадиные силы!
Заведя автомобиль, я снова отметил, что бак был почти пуст.
— Шеф, трогай! — Медведь с восторгом похлопал ладонью по гладкой приборной доске. — Давай дальше по магазинам!
— Надо заправиться, Вань. Желательно прямо сейчас, — ответил я ему, постучав пальцем по стрелке и пояснив, что это такое.
Найти заправку в Москве пятьдесят шестого года оказалось задачей не из лёгких — их в столице было от силы штук двадцать на весь город. Расспросив прохожего и основательно поплутав, я вырулил к невзрачному островку АЗС. Из асфальта торчали две железные тумбы со стрелочными циферблатами, а в стеклянной будке сидела хмурая женщина в синем халате.
Пусть я и отучился на курсах вождения, но сразу вспомнить нужный номер бензина получилось с трудом.
— Мне полный бак, пожалуйста. Номер шестьдесят шестой есть? — спросил я у женщины.
Та недовольно посмотрела на меня сквозь мутное стекло:
— Автомобильный А-66, гражданин, так и говорите! Есть А-66. Талоны давайте.
Чёрт. Талоны! Забыл я, что в СССР частники покупали бензин по специальным бумажным талонам, которые нужно было заранее приобретать в магазинах «Автотрансторга» или сберкассах.
— Талонов нет, извините, забыл, — честно ответил я и положил на подоконник сторублёвую купюру. — Только из Краснодара, машину вот в комиссионке купили. Выручайте.
Операторша зорко оглядела пустую заправочную площадку, ловко смахнула купюру под журнал учёта и сообщила:
— Быстрее заправляйтесь, пока завгар соседнего автобусного парка не приехал. Вторая колонка.
Медведь уже стоял у правого заднего крыла «Победы», с любопытством разглядывая массивный заправочный пистолет. Я вставил кран в горловину бака и нажал на рычаг.
— Ого, Валька, гляди, он рыжий! — оценил Иван цвет бензина. — Прямо как абрикосовый компот у твоей бабушки. Не прогорит движок-то от такой красоты?
— Не прогорит, — заверил я. — Этот мотор под такой компот на заводе в Горьком и затачивали. Всё. Садись. Едем центр искать тебе обувь.
Дороги Москвы поражали своей пустотой и наличием регулировщиков. Так-то светофоры в Москве имелись в достаточном количестве, вот только часть из них переключалась вручную — специально обученным человеком из стеклянной будки. Кстати, эту часть правил дорожного движения, я имею в виду сигналы регулировщика, мне пришлось основательно учить. А ещё пришлось привыкать к тому, что зелёный сигнал светофора сейчас вверху.
Зато что радовало, так это отсутствие проблем с парковкой. Без труда я нашёл место в районе ГУМа. Жаль только, что в самом магазине нам не повезло — немного мы опоздали.
— Граждане, сорок пятого нет и не предвидится! Последняя пара туфель сорок четвёртого ушла час назад! — отчеканила продавщица, едва я озвучил наш запрос в обувной секции ГУМа.
Медведь хмуро посмотрел на свои армейские ботинки.
— Я ж говорил тебе, Валька, — пробасил он, отходя к знаменитому фонтану в центре ГУМа. — Даже в Москве размеров нет на нормальных людей.
— Погоди, Медведь, рано сдаёшься, — я затормозил друга.
Пусть понятие «фарцовщики» ещё не появилось, но теневая торговля должна была существовать. Как же без этого в СССР? Раз нет на прилавке, значит, есть под прилавком. Оставалось найти, где именно у меня возьмут деньги взамен на нужный товар.
Мы выдвинулись к ЦУМу, где тоже нужного размера не нашлось. Народ сейчас мелкий, в войну недокормленный. Дождавшись, пока заведующий секцией выйдет из подсобки проверить порядок, я перехватил его у дальнего стеллажа.