По краю земли

ζ

Улицы Вергля представляли собой жуткое месиво из грязи, камней и снега. Телега здесь бы точно не прошла, а это означало, что они слишком удалились от основного, торгового пути на Боргенталь. Впрочем, какая разница? Айлеку хотелось лишь одного: упасть лицом в грязь и там остаться.

Ночевать сегодня было негде: в этой забытой Ангелом деревне им отказали в приюте. Отказали справедливо – у них не осталось денег, и всё же.. Разве обитатели Вергля не понимали, что Айлеку и Венде придётся спать на улице? Разве это по-человечески? Разве..

Айлек вскинул голову и прикрыл глаза. На лицо падали редкие, но зато необычайно крупные снежные хлопья; они гладили его разгорячённые щёки и таяли. От бессилия хотелось кричать. Но нарушить тишину было немыслимо – Венда молчала, замкнувшись в себе. Айлек представлял, как трясёт её за плечи, пытаясь привести в чувство: «Очнись же, очнись! Мы одни в жестоком северном краю, и нам никто не поможет, если мы сами себе не поможем!»

Но Венда брела вперёд, потупив взгляд и уткнувшись носом в пуховый платок, и он не решался даже дотронуться до неё. Впервые за последние несколько дней она хотя бы не плакала.

Горы остались позади, хотя по-прежнему нависали над головой. Айлек косился в сторону острых пиков и пологих заснеженных склонов и с тревогой вспоминал, как они выбирались из чащи, когда потеряли Фелтона. Без карты, не в состоянии отыскать собственные следы в сгустившейся тьме Венда перепугалась. Только этот страх и помог ей ненадолго задержаться на краю и не сразу скатиться в пропасть отчаяния, образовавшуюся внутри, когда Фелтона не стало. Как будто кто‐то выгрыз огромный кусок души.. Может быть, такое нельзя зашить, залатать, починить – никогда.

Деревья еле слышно перешёптывались, кора скрипела, густой запах хвои одурманивал. Они говорили с ним и готовы были подсказать путь, если Айлек сумеет разобрать их шёпот за гулом собственного сердца. Он оторвал взгляд от упавшей на снег Венды и заставил себя сосредоточиться на том, кто он есть: на своей сущности, которую так отчаянно глушил в себе последние месяцы. Пришло время отбросить сожаления и пустые надежды и вспомнить, что он не человек.

Душа травника просыпалась легко, будто только и ждала, когда он коснётся её натянутых струн. Айлек обнял ствол ближайшей ели – и попытался отогнать разом воскресшие мысли об общине. Через час, следуя голосам деревьев, Айлек и Венда вышли к людям.

Несколько дней они бродили вокруг перевала, расспрашивая всех, кого встречали на пути, о рыжеволосом мальчике. Но Фелтон как сквозь землю провалился. Скорее всего, он действительно провалился сквозь землю.. однако Айлек не мог до конца в это поверить. Не мог представить себе его изломанное тело где‐то в снегах у подножия гор. Проще было думать, что он потерялся, заблудился – и живёт сейчас где‐то там, в далёкой счастливой стране, вместе со своей матушкой.

Они уже начали спускаться с перевала, когда их нагнали двое – мужчина и женщина. Подозрительная парочка заявила, что они знают, где Фелтон, и готовы проводить Венду и Айлека за вознаграждение. Венда не колебалась ни мгновения, отдавая им последние деньги, – и пустыми глазами смотрела, как мошенники убегают прочь. У неё не было сил их преследовать. Айлек только покачал головой.

Что ж, значит, сегодня ночью они будут спать в конюшне. Айлек и Венда пробрались туда тайком: точнее, это он пробрался и нашёл пустое стойло, а она лишь поплелась следом. Айлек уложил её на колючую солому, поправил платок на тонкой бледной шее и груди, отступил на шаг. Наверняка ей было неудобно – не могло быть удобно в такой позе! Айлек с неприязнью к себе осознал, что умышленно сложил её руки и ноги именно так, а не иначе. Ему хотелось, чтобы она сдвинулась, возмутилась, ожила. Однако Венда продолжала лежать без движения, будто сломанная кукла. Молча. Айлек отвернулся.

Больно было видеть, что миллионы тончайших сияющих нитей, прежде соединявших Венду с миром, вдруг исчезли. Её энергия обратилась вовнутрь. Возможно, Венда утешала себя, воображая жизнь, которой у неё теперь уже не будет, – жизнь с Фелтоном, – и сила была нужна ей, чтобы подпитывать фантазии и поддерживать ослабшее, разбитое тело. Теперь Венда не отдавала энергию, а вытягивала её из окружающего пространства. Это чувствовали все вокруг, и особенно болезненно – Айлек, который единственный понимал, в чём дело.

Он прилёг на сено в стороне от Венды и некоторое время наблюдал за её тёмным силуэтом. Потом веки опустились сами собой. Айлек тяжело сглотнул и отвернулся. Он оказался в ловушке. В ловушке!

Большинство людей излучают энергию, но в таких малых количествах, что это почти незаметно. Большинство людей – серая масса. Травники, наоборот, поглощают энергию, но и им её нужно совсем немного. Они тоже лишь масса, как зелёные кроны и бескрайние северные леса, среди которых не обращаешь внимания на отдельные листья и сосны. Мир людей бурлит и кипит, пропитанный человеческой энергией. Мир травников почти неподвижен – со стороны незаметно, как растёт дерево. Сила травников – в древних и крепких корнях.

Но Айлек знал ту, кого нельзя было причислить к массе. Она была единственным распустившимся цветком среди новорождённых бутонов, она была той стройной сосной, что возвышается над лесной чащей. Ей всегда требовалось больше энергии, чем остальным, и она беззастенчиво тянула её из земли, из общины, из Айлека.

Марель.

Айлек вздрогнул и проснулся, почувствовав холодные руки у себя на груди. Она прильнула к нему, обняла сзади. Замёрзла.. Айлек ласково сжал озябшие пальцы, помассировал косточку на запястье. Кажется, снова задремал, но ненадолго – спине стало жарко, и он заёрзал на соломе, переворачиваясь на другой бок и крепче прижимая к себе девушку.

Она не спала. Тихо лежала и смотрела на него чёрными, чуть раскосыми глазами. Белоснежная кожа светилась во мраке. Тёмные волосы разметались и запутались в соломе, или это солома запуталась в волосах, или Айлек.. Айлек запутался.

Когда Венда проснулась – поздно, она всегда просыпалась позже него, – Айлек сидел в стороне, обхватив колени. Он пересчитывал мелкие ориендельские монетки, которых им не хватило на гостиницу, но должно было хватить на картофельные пирожки и чай.

— Уже утро? День?.. – хрипло спросила Венда.

— Позднее утро. И дождь, – отозвался Айлек, не поднимая глаз и делая вид, что продолжает считать монеты.

— Ясно..