По краю земли

А значит, оставался Айлек. Венда решила выдать его за посла травников, хотя Айлек изо всех сил сопротивлялся и уверял её, что это глупость, что у травников нет и не может быть никаких послов. Венда справедливо парировала, что в Ориендейле – да что там, даже во Флоре! – едва ли кто‐то в курсе внутренних порядков травников. Община жила настолько закрыто, что многие даже не знали толком, где она находится. И Фелтон, и Меркурус с ней согласились и тем самым подписали Айлеку приговор. В честь этого события решено было его подстричь, потому что волосы травника стали слишком длинными за прошедшие недели – неподобающий вид для настоящего посла, по мнению Фелтона. Но хотя бы не пришлось бриться: борода у травников не росла.

Странно, но, если поначалу он волновался, переживал и даже немного сердился на Венду, сегодня утром на Айлека снизошло неожиданное спокойствие. Все прошлые заботы и призрак сестры отступили на второй план. Айлек был предельно сосредоточен на деле, которое предстояло ему вечером.

— Ты просто невероятный! – воскликнула Венда и чмокнула его в гладкую щёку.

На главной площади Ельны Айлек взял маленькую повозку на одного. За полчаса, взбираясь всё выше и выше по извилистой дорожке, она доставила его прямо к усадьбе. Травник важно расплатился изумрудными флорийскими монетами, и кучер без вопросов принял деньги.

У высоких кованых ворот, ярко освещённых факелами, его уже ждали. Прилизанный лакей в серебристом жилете отыскал имя Айлека в списке и отметил галочкой, после чего пригласил его следовать к парадному входу по голубой ковровой дорожке. Дорожка начиналась у самых ворот, тянулась через весь сад и продолжалась на лестнице. Айлек никогда ещё не видел ничего подобного. Он знал, что в богатых домах принято утеплять пол, но зачем стелить ковёр по земле? Неужели ради того, чтобы гости могли добраться до дверей, не запачкав ног? Айлек сделал шаг на роскошную дорожку и почувствовал себя до боли нелепо в старых сапогах с чужой ноги и в плаще Эргарда – плащ был кожаный, парадный, но слишком велик травнику.

Огромный особняк старейшины с высокими стрельчатыми окнами и крутой крышей казался почти нереальным в обрамлении заснеженных елей. Из сугробов по обе стороны от ковровой дорожки торчали фонарики – их мягкий жёлтый свет дрожал на стенах и деревьях, усиливая ощущение сказки. Айлек глубоко вдохнул морозный воздух, чтобы собраться с мыслями. Рука непроизвольно скользнула за пазуху и сжала медальон Венды. Он здесь на задании! Не следует поддаваться эмоциям, нужно быть начеку.

Задача несколько осложнялась тем, что он не знал, как ему, простому травнику, правильно оценить богатство старейшины Ельны. Венда сказала подмечать дорогие вещи в обстановке. Вот эта лестница из незнакомого Айлеку красного камня – она дорогая? А осветительные шары под потолком в прихожей, гобелены на стенах, фонтан в холле?.. «Фонтан – наверняка что‐то особенное», – решил Айлек и задержался у чаши, чтобы получше рассмотреть изящную статуэтку с золотым кувшинчиком, из которого лилась вода.

— Гер Айлек, уважаемый? – послышался голос за спиной.

На мгновение сердце Айлека чуть не остановилось. Волна паники окатила его с головы до ног.. но тут же схлынула. Паниковать было поздно, всё уже происходило – здесь и сейчас. Айлек натянул на лицо улыбку и медленно обернулся.

— Гер Родевиш, я полагаю? – сухо спросил он и поклонился.

Старейшина осклабился, словно обращение Айлека – а скорее тон – его позабавило. Невысокий и полный мужчина в своём длинном голубом плаще в пол казался почти круглым. Брови домиком придавали его открытому лицу умильное выражение, но впечатление портил цепкий взгляд светлых глаз. Родевиш подал Айлеку руку, и тот, подавив минутное замешательство, протянул свою. Обе руки застыли в воздухе – и опустились, так и не встретившись.

— Травники не пожимают рук, – объяснил Айлек.

— У нас тоже, – ухмыльнулся Родевиш, растягивая «с» и пришёптывая «ж». – Видите ли, гер Айлек.. обычно руку старейшины целуют.

Чинно взяв Айлека за локоть, старейшина ввёл его в ярко освещённую гостиную, где их уже поджидали гости. Изначально Айлек полагал, что встреча с Родевишем пройдёт наедине, но по ковровой дорожке и лакею у входа успел догадаться, что это не так. Ему стало интересно: это совпадение или Родевиш хотел похвалиться особенным гостем?

Они сделали круг по залу, лавируя между колонн и статуй в полный рост, минуя картины в золотых рамах и зеркала от пола до потолка. Старейшина без устали представлял Айлека всё новым лицам, и от самого Айлека пока что требовалось немного. Он был сдержан, молчалив и предельно вежлив с гостями – зато Родевиш вёл себя развязно, много шутил и избегал серьёзных разговоров. В конце зала они остановились перед хрупкой девушкой с каштановыми волосами, украшенными драгоценными камнями и перьями. Её платье единственное из всех надетых на сегодняшний приём открывало ноги: несмотря на длинный шлейф, спереди видны были колени. Это показалось Айлеку крайне неприличным.

— Последний писк в Ориентале, – пояснил Родевиш. – Нам здесь непросто уследить за модой, но, как видите.. стараемся. Это моя юная жена Люшьель.

Хоть она и не была травницей, имя девушки больно кольнуло Айлека в самое сердце, напомнив о Марель.

— Герра. – Айлек поклонился ей в пояс, и Люшьель удивлённо захлопала ресницами, опуская протянутую для поцелуя руку.

Родевиш захохотал и, кажется, едва сдержался, чтобы не хлопнуть худощавого Айлека по плечу. Почётный визит посла явно доставлял старейшине ни с чем не сравнимое удовольствие.