По краю земли

ζ

Айлек тщательно вытер руки о тряпку, поднялся с земли и с наслаждением потянулся. Полный солнца и красок июньский день клонился к закату. Обычно Айлек предпочитал работать в огородах позже, в ранних сумерках: именно в эти часы он острее всего ощущал, как живительная энергия наполняет хрупкие побеги, бурлит в корнях, пульсирует в листьях. Но сегодня он хотел освободиться пораньше. Айлек обещал себе, что ещё до заката наконец прочитает письмо от Венды, которое она передала ему с Арианой. А обещания, как известно, нужно выполнять.

Ариана, теперь уже никакая не леди и не принцесса, вернулась в общину два дня назад. С несвойственной ей торопливостью она поспешила в храм, чтобы очиститься от мирских тревог, а после сразу же облачилась в традиционную монашескую мантию цвета свежей зелени. Айлека это впечатлило: ему самому потребовалось больше недели, чтобы осознать наконец, что его жизнь изменилась, принять новые одежды и настроить душу, будто музыкальный инструмент, на голос Ангела. Последнее было сложнее всего, ведь, в отличие от Арианы, которая полжизни готовилась к вступлению в Орден, Айлек оказался здесь случайно. Благодаря Венде.

Было бы глупо отрицать, что он о ней думает, поэтому Айлек не отрицал. Он помнил всё, и ему не хватало её – безумно, до дрожи, до скупых слёз, которые он позволял себе лишь в одиночестве у кристального алтаря. Призрак Марель однажды просто взял и рассыпался на тысячу солнечных бликов, оставив после себя любовь и унеся печаль, а вот Венда была слишком реальна. В общине мгновенно прослышали о её решении унаследовать корону – и Айлек знал, что он всю жизнь будет следить за ней, что ни одна новость из Флоры не оставит его равнодушным, что он будет праздновать её победы и горевать над поражениями. До самого конца. Он почувствовал укол в груди и поёжился.

Скалистыми тропинками Айлек спустился в одну из скрытых пещер, откуда открывался вид на водопад. Точнее – на стену воды, низвергающуюся с неба, оглушающую своей мощью. Монахи приходили сюда, чтобы молиться или петь, вплетая мелодию в потоки Орили, но сегодня Айлек оказался здесь в одиночестве.

Он опустился на камень, покрытый сухим кудрявым мхом, и извлёк письмо Венды из складок мантии. Уже два дня он таскал его с собой, но не торопился прочесть. Всё ждал нужного момента.. И вот он настал.

Айлек развернул желтоватую бумагу – в пещере едва хватало света, чтобы разобрать неровные строчки. Низко склонившись над исписанными листами, он жадно проглотил вступление и догадался, что Венда долго накручивала себя, прежде чем ему написать. Она щедро выплеснула в это послание свои эмоции: ярость оттого, как он малодушно бросил её, заставив чувствовать себя неполноценной, и счастье быть вместе с Марком. «Назло тебе!» – кричали буквы.

Но Айлек читал между строк. Там, где она возмущалась, он видел её неуверенность и привычный страх стать обузой – для него, для отца, для всей страны. Там, где она хвалилась новыми отношениями, была не спокойная радость двух влюблённых, а бурная вспышка удовольствия; даже если бы Айлек покинул общину вместе с Вендой, он никогда бы не смог дать ей того же. О своём решении принять корону Флоры и избираться в Ориентале она тоже упомянула – как бы вскользь. И это ярче всего говорило о том, как тяжело ей пришлось.

Он опустил письмо и только тогда заметил, что плачет. Да что с ним такое, в самом деле?! Ведь у Венды всё наладилось и впереди целая жизнь. Тогда почему у него на душе столько мутной, вязкой тревоги? Почему страшно выпустить из рук эти листы, словно они – последняя ниточка, которая связывает его с Вендой, последняя возможность до неё докричаться?

— Ты сделал выбор, – раздался скрипучий голос из темноты.

Айлек обернулся. Через узкий проход в пещеру протиснулся Атлас. Он прошёл к самому краю, откуда до водопада оставалось не больше метра, и кристаллики воды тут же рассыпались на жидкой бороде и утонувшем в морщинах лице.

— Мы делаем выбор каждый день, – ответил Айлек. – Разве нельзя завтра выбрать что‐то другое?

— Новый выбор не отменит предыдущий. Иные вещи нельзя обратить вспять, – сказал Атлас так тихо, что Айлек с трудом разобрал его слова за шумом потока.

Желтоватые листы дрожали в руке. «..Я бы тогда смогла объединить две страны. Марк придумал название: Флориендейл! Но не волнуйся, община Орили останется неприкосновенна (если бы ты только умел волноваться..)». Неправда. Он волновался – за неё.

— Вы не подскажете мне, что будет с Вендой? – Айлек поднялся и приблизился к Атласу. – У меня словно бы какое‐то предчувствие, но.. я не уверен.

— Ты уверен, – отозвался Атлас. – Мы уже говорили: ты видишь вариации. События, которые ещё не случились. События, которые не произойдут никогда.

Айлек посмотрел на водопад, с лёгкостью проникая взглядом вглубь и дальше, за пелену воды. Его предчувствия – это вариации? Возможно. «Между нами есть связь, которая усиливается на расстоянии, – подумал он. – Когда всё материальное, всё физическое отринуто – остаётся она».

— То, что сделано, уже нельзя обратить вспять. А то, что ещё предстоит.. развилки, решения, дороги, по которым они пойдут. Со временем ты научишься видеть их чётче. Тогда тебе станет хуже и будет больше слёз. Но это тоже пройдёт. – Атлас немного помолчал и добавил: – Прошлое – научись отпускать его, Айлек. Иначе ты долго не выдержишь.

Айлек кивнул. Как зачарованный, вытянул руку и позволил потоку воздуха слизнуть письмо Венды с его ладони. На мгновение оно взлетело, словно птица, и тут же затерялось в сверкающих водах Орили.

— Я верю в тебя и в твой выбор, Венда, – прошептал Айлек. Почему‐то он был уверен, что она услышит: Ангел донесёт до неё и слова, и его любовь.

Он смотрел в водопад Орили, но видел нечто совсем иное. Даже не видел.. ощущал. В общине будет короткое солнечное лето, а за ним, вероятно, придёт мягкая, тёплая зима. Ангел учит: будущее не предопределено и каждый сам в ответе за свою судьбу. Это верно. Но вариации, какой стороной судьба может повернуться, здесь и сейчас разворачивались на его глазах. Атлас уже не застанет осень – Айлек вздрогнул, когда поймал эту мысль, а старик лишь улыбнулся. Атлас не застанет ни осень, ни конец эпохи. Как нащупать этот конец в ленте времени, если он – не истина, а лишь один из возможных исходов событий? Айлек не хотел, чтобы Атлас умирал. Ему нужна была помощь, чтобы справиться с потоком.