По краю земли

α

Кабинет пронизывало солнце. Мартовское, яркое, безжалостно выставляющее углы в самом неприглядном свете. Граф сидел в своём кресле и не мог не замечать клубы пыли под мебелью и тёмные разводы на стенах – это плесень, что ли? Отвратительно. Надо заставить их убраться как следует. Неужели обязательно каждый раз стоять над душой и всё контролировать? Почему после стольких лет они не понимают..

— Кхм.. Граф Сэптен, сэр? – женщина в кресле напротив наклонилась вперёд и побарабанила по столу пальцами.

Сэптен взглянул на неровно обрубленные ногти, тёмные волоски на фалангах и почувствовал, как в горле шевельнулся склизкий комок.

— Я вас слушаю, Талия, продолжайте, – бросил граф и торопливо перевёл взгляд за окно.

— Да я уже закончила и всё жду вашего ответа. Вы выделите нам десять тысяч на расширение больницы? Отдельные медики не справляются – надеюсь, это я понятно объяснила.

Женщина сухо поджала губы. Она смотрела прямо на Сэптена – так сказать, буравила его взглядом. Поистине неприлично, но чего ещё ждать от простолюдинки? Граф готов был простить Талии грубость, если бы только она убрала свои мерзкие клешни с его стола.

— Десять не дам, – раздражённо ответил он. – И вообще, почему именно десять? Вы мне смету предоставьте сначала.

Женщина медленно моргнула круглыми глазами и разве что не ухнула, как сова.

— Безусловно, я предоставлю, но, как я сказала ранее..

— Всё, я понял. Дам восемь тысяч на больницу, ещё две распределим по частным медикам.

— Благодарю. – Она кивнула и поправила на груди плотный чёрный платок, закрывающий морщинистую шею. Талия приходила к графу не в первый раз и уже усвоила, что морщины отрицательно влияют на его щедрость. – Медикам, конечно, нужно больше, чем две тысячи, но это уже не мои заботы. Пускай сами клянчат.

Сэптен усмехнулся – вот эта прямолинейность всегда ему нравилась. Он даже подумал, не накинуть ли ещё тысячу за такой кульбит, но прежде, чем мысль успела оформиться, в дверь постучали.

— У меня приём! – крикнул граф, однако дверь всё равно приоткрылась, и секретарь просунул в кабинет свою бледную рожу.

— Сердечно извиняюсь. Но к вам из Флоры.. из дворца со срочным визитом! – выпалил он.

Сэптен прищурился.

— Сам король, что ли, пожаловал?

— Нет-нет, сэр. – Секретарь открыл дверь шире и теперь уже весь появился на пороге. Худой и высокий, как вешалка: Сэптен обычно скидывал на него верхнюю одежду, когда приходил с улицы.

— Ну, тогда кто?

— Магистр Гимель.

Ответ Сэптену не понравился, но он не дрогнул и даже бровью не повёл. Надо было держать лицо. Прежде всего – держать лицо. Остальное приложится.

— Ради короля я бы, конечно, прервал приём немедленно, – мягко сказал граф и улыбнулся, – а вот магистру земли всё‐таки придётся обождать, пока мы закончим с госпожой Талией. Не беспокой нас больше.

— Всё понятно, сэр. Спасибо. – Секретарь послушно удалился.

Талия дождалась, пока он выйдет, и проронила:

— Мы с вами закончили, разве нет?

Сэптен вырвался из кресла и отошёл к окну, сложив руки за спиной.

— Мне нужно несколько минут, собраться с мыслями перед встречей.

— Полагаете, у магистра для вас плохие новости?

Сэптен смотрел во двор и видел всё, что там происходит. Ничего из этого ему не нравилось.

— Полагаю, самые плохие, – глухо отозвался Сэптен, но так, чтобы Талия не расслышала.

Госпожа распорядитель ангорских больниц встала, однако Сэптен перехватил её, прежде чем она успела сделать шаг в сторону двери.

— Наша встреча продолжается, – прошипел он. – И вы будете сидеть здесь, пока я не скажу, что вы свободны, это ясно?

Женщина вскинула брови и уставилась на Сэптена своими жуткими круглыми глазами, требовательно, будто ждала объяснений.

— У меня нет на это времени! – рявкнул Сэптен. Он выхватил из кармана ключ и прошёл в угол кабинета, за ширму. Вставил ключ в замок, повернул до щелчка. Выбрался на узкую лестничную площадку и поспешил вниз.

..Десять минут спустя карета, запряжённая двумя лучшими графскими жеребцами, выкатила с заднего двора. Сверкающие колёса посылали солнечных зайчиков в высокие окна покинутого кабинета.

Талия наблюдала за этой игрой золотистых бликов и за предусмотрительно задёрнутой в карете шторкой. Когда лошади завернули за угол, унося графа в неведомые дали, женщина звонко рассмеялась и скинула с плеч опостылевший чёрный платок.

Случилось что‐то непоправимое. Сэптен не мог знать, что именно, но чутьё редко его подводило. Поэтому сейчас нужно было выиграть время: переждать бурю, раскинуть сеть информантов, прояснить обстановку и только тогда..

Сэптен отодвинул занавеску и выглянул в окно. Они ехали через лес, на юг, в загородный дом Винтекью и его новоиспечённой супруги. Граф в очередной раз похвалил себя за то, что так вовремя сбагрил сына с рук, а заодно выиграл в деньгах и заполучил отличное убежище на случай катастрофы. Когда Винтекью вернулся с севера, на него было жалко смотреть. Вернее, жалко смотреть на него было всегда – а тогда и вовсе невозможно. У Сэптена ушла целая неделя на поиск подходящей невесты, переговоры и торги. Непозволительная трата времени для графа, но чего только не сделаешь ради единственного наследника! Винтекью наконец‐то взяли под венец, и он, разумеется, был в восторге от нового семейного положения.

Графа разморило в пути – из-за встречи с Талией он пропустил дневной сон. Обитые лучшим алилутским бархатом сиденья так и манили прилечь и немного вздремнуть. И Сэптен уже почти сдался, почти смежил веки, почти пустился в беспечное плавание по волнам подсознания, когда карета вдруг остановилась.

Он сразу понял, что что‐то не так.

— Прогуляемся? – раздался хриплый голос.

Дверь кареты неспешно отворилась, и человек в широкополой зелёной шляпе протянул Сэптену руку. Граф мрачно посмотрел на гладко выбритое лицо, спрятавшееся в тени шляпы, и кивнул.

Гимель Маттос не стал бы вытягивать Сэптена из кареты и тащить за собой силком, однако граф чётко понимал, что отказаться он не может. Он только что улизнул прямо из-под носа магистра – вряд ли Маттос позволит себе такую оплошность ещё раз.

Они шли вдоль кромки леса, чинно, как будто и в самом деле отправились на прогулку. Маттос мастерски направлял светскую беседу: расспрашивал о делах Ангоры, о Винтекью и был предельно вежлив. Левой рукой магистр земли опирался о посох, хотя ходил он прекрасно, и Сэптен терялся в догадках, зачем ему эта палка.