По краю земли

Меркурус бросил косу и отстранился. Миражет шагнула к нему, но он снова отступил назад. Её длинные ресницы трепетали, руки теребили рукава платья. Какая нетерпеливая..

— Повернись, – сказал Меркурус.

Он дождался, пока она подчинится, и приблизился со спины. Вдохнул запах волос: ягоды, воск, мыло, травы.. Неправильно. Миражет должна была пахнуть костром и пылью старых замков.

Меркурус прижал её к себе, одновременно нащупывая завязки на платье. Миражет судорожно вздохнула и прошептала что‐то неразборчивое, но он даже не стал вслушиваться. Неторопливо спустил её верхнее платье и хлопковую рубашку с одного плеча, наклонился и взглянул на её профиль – полуприкрыв глаза, Миражет уставилась в прямоугольник окна. Начинало темнеть, но тускло-бирюзовое небо всё ещё было светлее, чем мрак в мастерской.

Полная луна взволнованно дёрнулась вместе с ними, когда Меркурус коснулся губами бледной шеи Миражет. Руки сжались на её талии, притянули ближе, и Миражет едва успела задёрнуть ветхие занавески, чтобы луна не подглядывала.

..Однако вторая, бледно-фиолетовая луна бесстыже продолжала следить за ними сквозь окна с другой стороны мастерской.

— Снова разлив, – озабоченно заметил Айлек, осматривая его плечо. – Ты чем вчера занимался, мешки таскал?

— Угу.. В мастерской. – Меркурус поморщился и едва сдержался, чтобы не отстраниться от травника, который совершенно безжалостно тыкал пальцами в едва зажившую рану.

— В мастерской? Ну и к чему это? – Айлек сокрушённо покачал головой и отодвинулся. – Всё чисто, но болеть будет ещё долго. Тебе же надо беречь плечо, а ты то по горам, то мешки..

Меркурус мрачно принял из рук травника свежую порцию обезболивающего и откинулся на спинку скамейки. Вдвоём они устроились на площадке позади гостиницы, среди растений в горшках и двух пушистых елей, которые чудом не выкорчевали при строительстве огромного здания. День выдался ясный – светлое небо без единого облачного развода. Казалось бы, идеальное время для прогулок, но малаккские дети были чем‐то заняты под руководством Миражет в своих комнатах.

Вскоре к ним присоединился Фелтон и, как верный паж, оповестил, что её высочество уже встали и умываются. Меркурус хмыкнул и закатил глаза.

Настойка постепенно начинала действовать: волны боли затухали, словно море Ласточки после шторма. Новое обезболивающее отвратительно горчило на языке, а ещё оно оказалось сильнее той микстуры, что Айлек дал ему с собой в горы. Наверное, травник всё‐таки опасался, что Меркурусу станет плохо от слишком мощной дозы. И ведь он был прав, как всегда прав!.. Меркурус сделал щедрый глоток и не смог сдержать почти звериный рык.

— Так горчит, да? – спросил Айлек, озабоченно глядя на него.

— Ничего, нор-р-рмально! – Меркурус взмахнул рукой, чуть не расплескав содержимое кружки. – И тебе бы тоже не помешало.

— Зачем мне обезболивающее?

— Чтобы расслабиться, – глубокомысленно отозвался Меркурус и растянулся на скамейке от накатившей слабости. – Ты какой‐то вечно.. зажатый.

Потягиваясь, на улицу выбралась Венда. Сегодня она была не такая нарядная, как в тот день, когда они с Фелтоном прибыли в гостевой дом. Наверное, тогда она прихорошилась для дамы из Поверхностного мира, а может, хотела покрасоваться перед неотразимой Миражет. Но и сейчас, одетая в свободную рубашку из голубого льна поверх узких тёмных штанов, Венда выглядела недурно. Золотые волосы блестели на солнце. Она пыталась на ходу заплести их в косу, но отдельные короткие пряди то и дело выскальзывали из рук, и Венда сдалась: оставила волосы распущенными, а ленту повязала на руку.

Это была уже не та девушка, что дрожала на ветру на краю могилы Фелтона.. Нет, теперь она снова ожила. И хотя под глазами затаились тревожные тени, Венда, кажется, больше не чувствовала себя виноватой. Глупо, но Меркурус чертовски на неё за это злился. Почему она могла вот так запросто двигаться дальше, в то время как он продолжал винить себя – что не уберёг Фелтона, не уберёг мать, не уберёг самого себя?

Айлек подвинулся на лавочке, освобождая для Венды место. Она вскинула брови, усмехнулась и грациозно опустилась – но не на скамейку, а на колени травнику. Обняла его за шею и уткнулась носом в щёку. Меркурус распахнул глаза и громко, как можно более неодобрительно отхлебнул из кружки. Фелтон рядом с ним тоже обречённо вздохнул.

— Что, Ирма, думаешь, твоя подруга никогда уже не вернётся на Поверхность? – спросил Меркурус и сам себе удивился. Он вовсе не собирался заговаривать первым, но настойка оказалась сильнее.

Венда повернулась к нему и передёрнула плечиками.

— Сегодня такой хороший день. Вот зачем ты его портишь, Марк? Разумеется, не вернётся. Это невозможно без портала, а он был всего один, во Флоре!

— Ну а вдруг появится ещё одна такая.. пространственная дыра, через которую Алина сюда провалилась, – подал голос Фелтон.

Девушка скорчила кислую мину.

— Не знаю. Не знаю, что это была за дыра, и что будет делать отец, тоже не знаю. А может, уже были другие случаи, просто мне не рассказывали? Родители всё держат в секрете!

Меркурус фыркнул.

— И правильно делают, Ир..

Она толкнула его в бок – к счастью, в правый, здоровый, но Меркурус всё равно возмутился и потребовал у Айлека растолковать бестолковой принцессе, почему с ним следует обращаться бережно. Айлек вздохнул, как будто на него повесили весь груз людских забот, и действительно принялся пояснять, хотя Меркурус всего лишь пошутил. В последнее время травник постоянно был такой – мутный и заторможенный. Как обычно, на бледном лице нельзя было прочитать ни одной эмоции: Меркурус никогда не знал, о чём тот думает. Айлек даже не взял Венду за руку, когда она пришла.

Меркурус многозначительно протянул ему кружку с обезболивающим, но травник отказался. Венда недовольно покосилась сначала на одного, потом на другого. Похоже, сегодня у неё все были в немилости.

— Ещё один-два дня здесь, и отправимся дальше, – объявила Венда, меняя тему. – Вы готовы?

Айлек кивнул и положил‐таки руку Венде на талию, привлекая её внимание.

— Как насчёт Замка воздушных шаров? – тихо спросил он.

— О! – Фелтон подскочил на скамейке. – Да!

— Это где? – Меркурус не собирался идти с ними, но Фелтон так оживился, что стало интересно.

— Ты же знаешь общину Орили?

— Ну?