Страница 13 из 99
[Польские кинематографисты Матеуш Кудла и Анна Кокошка-Ромер, авторы документального фильма «Родной город» (2021), сумели найти сына Людвика Бухалы – Станислава. 15 октября 2020 года он получил в Гливице медали Праведников народов мира, присвоенные Стефании и Яну Бухала Институтом Катастрофы и героизма «Яд ва-Шем» по инициативе Романа Полански.]
.
Я отправился на поиски дома семьи Ницея, а потом того, куда я когда-то ходил за молоком. Их больше не было – там стояли новые дома. Все полностью изменилось, было сложно сориентироваться. Но местность была по-прежнему дивной красоты. Иногда я встречаю людей, которые говорят: «А я знаю человека, который был с вами знаком в годы войны». Я им не верю. Но хотелось бы рассказать про один эпизод. Дело было лет пять назад. Мне присвоили почетную докторскую степень в киношколе в Лодзи. Прошла торжественная церемония, где присутствовали несколько ректоров польских университетов. Там был, кстати, Вайда, и еще один кинематографист, нам одновременно вручили дипломы города Лодзь. Они были одеты в соответствующие мантии своих университетов. Вечер продолжился фуршетом. Какой-то господин подошел выпить со мной и представился ректором или деканом одного из университетов – кажется, из Ополе
[19]
[Станислав Славомир Ницея (род. 1948), историк искусства, ректор университета Ополе (1996–2002), сенатор (2001–2005).]
. И он сказал: «Знаете, мои бабушка и дедушка – или родители… нет, все-таки бабушка и дедушка, наверное, – знали вас, когда вас прятали в деревне». Я ответил: «Да неужели?» А он сказал: «Да-да, вы с ними были соседями». Я спросил, какая у них была фамилия. «Да такая же, как и у меня, – Ницея». Вот тут я был потрясен. Меня до глубины души взволновала мысль, что внук этих простых людей стал деканом польского университета.
Чтение
В той деревне я наткнулся на небольшой дорожный сундучок. Сестра госпожи Бухала была учительницей начальных классов. Она единственная в этом кругу получила какое-никакое образование. Она оставила этот сундучок с книгами, и никто им не интересовался. В закутке, где хранили зерно и картошку, я читал. Благодаря этому я действительно стал делать успехи в чтении. Все-таки небольшой шаг вперед по сравнению с тем, чему я научился, пока читал заголовки газет и субтитры в кино. Первой книгой, которую я прочел, была «Песнь о Роланде» в переводе на польский. Еще там был ежемесячный журнал Rycerz Niepokalanej, что означает «Рыцарь Непорочной». Это был католический журнал с назидательными историями. Я читал их, потому что не было ничего другого. Но все же больше всего меня заинтересовала «Песнь о Роланде», потому что там рассказывалось про рыцарей и сражения. Перевод был сделан архаичным языком, с кучей слов, которых я не понимал. Например, «мурава», что означает «трава», – этого слова я не знал. И по этой самой «мураве» текла кровь – это всегда меня впечатляло. Но истинный смысл происходящего все равно ускользал.
Сельский антисемитизм
Именно в Высокой я услышал о бунте в гетто и о варшавском восстании. Потому что восстаний было два. Сначала был бунт в гетто в апреле – мае 1943 года, который привел к его полному разрушению. Выживших почти не осталось. А через год, в августе – октябре 1944 года, – варшавское восстание, которое продлилось довольно долго. Это произошло, когда Советская армия стояла уже на другом берегу Вислы, в Варшаве. Впрочем, она не двинулась с места. Но это было восстание поляков. Информация дошла даже до меня. Конечно, все обсуждали эти новости.
Я слышал разговоры с обсуждением евреев в гетто. Над ними немного посмеивались. Мысль, что евреи могут сражаться, была абсурдной для польских крестьян, среди которых я жил. Еврей – это обязательно «жидок»
[20]
[По-польски żydek: уничижительный, снисходительный термин. До и во время войны он часто употреблялся в антисемитских высказываниях.]
, который мог продавать безделушки на рынке, работать адвокатом или музыкантом, но точно не кто-то способный драться. Так в Польше представляли евреев.
Я не мог показывать свои чувства, но меня обрадовало, что нашлись евреи, которые показали себя иначе. Не стоит забывать, что католики – наследники тысячелетней пропаганды Ватикана. Они думали, что евреи убили их Иисуса Христа. И в этом отношении они не могли изменить свои представления. Если бы вы сказали жителю Высокой, что Иисус был евреем, он бы вас убил. Тем более если бы вы заявили, что Дева Мария была еврейкой. Это были немыслимые понятия. Хотя эти крестьяне были очень добрыми людьми.
Фронт приближается
Мы знали, что война приближается. Один момент мне особенно запомнился. Я тогда был в лесу, собирал чернику. Дело было летом, вокруг слышались обычные звуки леса: жужжали мухи, пчелы, шмели. И вдруг этот гул начал меняться, и я понял, что летят самолеты. Я поднял глаза – все небо было покрыто движущимися самолетами. И я, конечно, тут же понял, что это американские или английские самолеты – наверное, американские. И тут послышалось: «пап-пап-пап». Между самолетами возникали взрывы и небольшие клубы дыма. А строй двигался вперед и вперед. Я лег на землю и стал любоваться. Это было важно, потому что мы уже знали, что дела у немцев плохи, а союзники наступают, фронт близится. Но он еще был по другую сторону Германии. Я боялся за эти самолеты. Вдруг я заметил несколько парашютов. Я не видел самолет, который подбили, но увидел парашюты в небе. Они спускались ниже и ниже… Один падал прямо на меня. Я был почти уверен, что он приземлится где-то совсем рядом. Но странное дело – приближаясь, он исчезал. И наконец пропал за деревьями. Уже после войны я узнал, что это было: американские летчики бомбили химические комплексы
[21]
[Польские кинематографисты, снявшие «Родной город», сумели определить самолет и точные обстоятельства происшествия, что и было передано в фильме. Это был Liberator B–24 Hell’s Angel, сбитый 13 сентября 1944 года. Шесть летчиков погибли, пятеро выжили. На Рождество 2024 года Роман получил от них в подарок фрагмент его кабины и парашютные стропы, которые нашлись у коллекционера.]
.