Страница 42 из 75
Вечером я выступал в зале министерств и коллегий. Да уж, контингент, хоть мы его и хорошо так проредили после Церберовых, не блистал гениальностью и рвением к работе.
Такое часто бывает: если посадить одного коррупционера, который держал свой кусок бизнеса и худо-бедно им управлял, наводил порядок — то в первые недели после этого начиналась временная анархия.
А ещё и денежная реформа с переходом на имперки…
— Ваше Сиятельство, а жалование уборщикам в Западной Гербере когда подымете?
— У нас нехватка финансирования. Мы тут аудит провели, там такие растраты были, такие растраты…
— Ваше Сиятельство, надо дорогу до Церберска ремонтировать, а фирма обанкротилась.
— А у нас подрядчик в Помпаду сбежал. Вместе с семьёй.
— Ваше Сиятельство! Наш отдел уже почти неделю ждёт контейнер с уборочными дронами с Гиацинта. Департамент лифтовой службы утверждает, что стоянки для контейнеровоза нет…
И всё это на меня! Всё на меня.
Кадры, кадры! Нам нужно больше кадров.
Вечером по старой, уже позабытой традиции Семёныч во внутреннем дворике Зала Ожидания космопорта жарил шашлык из кисубака, которого притащили пустынгеры из ополчения. Малой компанией жарили — я, он, Илья, Роберт, Октавия и Макс. На этот раз был маленький, жилистый такой кисубак был. Всех покрупнее в округе съели.
Вот такие они, последствия форсированной урбанизации.
Да и дворик теперь у Семёныча был огороженный, прибранный, цивильный, с сигнализацией и прочим. Хозяин космопорта так и не решил уезжать в новые коттеджи со своего места работы — просто огородился десятком соток вокруг флигеля здания, вокруг которого уже сновали туда-сюда глайдеры и кипела набирающая обороты столичная жизнь.
— Раньше как-то поспокойней было, Александр, не находишь? — спросил Семёныч, глядя на возвышающиеся небоскрёбы нового городского квартала, видневшиеся над верхушками домов.
Ну, я его мог понять. Ещё шесть с половиной месяцев назад тут не было ни души. Только он, броненосец Потёмкин, не носивший ещё тогда такого имени, ну и иногда Илья заезжал… А теперь такое!
— Я вот думаю… Может, мне на пенсию уйти, а? — спросил Семёныч. — Всё как-то и так хорошо работает. Без меня. Ребята толковые вроде бы нашлись… Сейчас ремонт зала ожидания доделаю, и, может, того?
— Так. Семёныч. Не надо тебе на пенсию. Ты же знаешь главное правило — пока человек трудится и полезен для других — он здоров душевно. Ты же столько лет один космодром тянул! Представить сложно. Тебе нельзя так резко на пенсию, ты быстро сквасишься, а мне этого Даша не простит. А давайте-ка мы тебя в отпуск отправим, а? На месяца два. Слетаешь на Орхидею, понежишься на пляже…
— Скоро у нас и тут пляжи будут, — проворчал Семёныч. — Море уже к окраинам города вот-вот подойдёт. Того и гляди, проснёшься — а под ногами мокро.
— А давай тебя в горы к Аннушкиным отправим? — предложил Илья. — Алевтина всё организует. Красиво проведём.
— Нет. Пока рано, — решил Семёныч, немного поразмыслив. — Скоро же День Десантника будет, а я всё планировал отметить с размахом. Последний раз отмечали восемнадцать лет назад… Даша ещё мелкая была.
День Десантника — это хорошо. Это правильно.
Потому что День Десантника по всем осколкам Империи вот уже почти сотню лет празднуется в мой день рождения — в день рождения героя первых битв с Ордой Леонова Александра Игнатьевича.
Традиционно дни рождения в космическую эпоху отмечают очень редко где. Особенно в среде космических волков, которые привыкли держать в голове десяток разных календарных систем. Я же после Пантеона прямо-таки очень хотел отметить свой день рождения. Пусть и в формате какого-то профессионально-военного праздника.
— На том и порешим, — кивнул я, закусывая сочным куском кисубака.
Эх, даже жалко будет, если Семёныч уедет — из такой жилистой зверюги соорудил своими хитрыми маринадами такую прелесть…
Ну, а в следующий момент на нас напали, прорезав очередью из квадробластера секцию забора.