Страница 16 из 75
Глава 6
Нужно мыслить как враг
Не люблю кинетическое оружие. Очень не люблю. Тем более — пулемёт. Это где они откопали такой раритет?
Но мои рефлексы сработали хорошо.
Бластер сам оказался у меня в руке за секунду до того, как я заметил дуло пулемёта в грузовике.
Я испарил летящие на меня пули ответными выстрелами.
«Ваш навык бластфайта улучшен,» — сообщила система, но, разумеется, мне было не до её оповещений.
Одна из пуль всё-таки врезалась около ноги в гравитатор байка, моего стального коня перекувыркнуло через голову, но я на излёте вывернулся из седла и прыгнул в сторону. Перекатился по спрессованному под гравитаторами песку и продолжил ловить летящие в нас пули уже микрощитами.
А следом, когда грузовик прекратил стрелять и попытался ускориться, послал силовое копьё прямо его в задний гравитатор.
Грузовик крутануло, он задрал нос, царапая задним бортом песок. А затем он загорелся.
— В атаку! — скомандовал я.
Мой гиацинтовый десяток пули всё-таки поймал. Скафандры спасли — ранения у пары человек были существенные, но не смертельные. Гораздо сильнее пострадали глайдербайки — половина уже была не на ходу.
Но они быстро сориентировались — было бы странно, если бы это было не так, как-никак под моим командованием был один из лучших спецназов в этой части галактики.
Грузовик был окружён и расстрелян из бластеров. Изнутри горящего грузовика сопротивление никто не оказывал. Я прождал пару минут и приказал двум бойцам остаться и потушить пожар.
— Сторожите раненых. Допросите стрелка!
Мне же было не до того. Сам же прыгнул на уцелевший байк и помчался с полудюжиной оставшихся бойцов в Крестовск.
Я всё ещё надеялся успеть. Хоть и понимал, что мы опоздали, но ещё надеялся докопаться до истины.
И мне это удалось. Уже через пять минут я шагал по парковке перед заводом, переступая через остывающие тела погасших сервов. Наверху дымил офисный этаж, только-только потушенный подоспевшими пожарными командами. Я смотрел по сторонам — несколько боевых горничных, к сожалению, тоже погибли.
Все сервы, державшиеся на хранении, были обесточены. Октавия уже написала мне, что это она выполнила удалённо, остановив кровопролитие.
Неужели всё, подумалось мне, когда я остановился перед опустошённым зданием завода. Неужели все улики стёрты и закирпичены?
И как только я подумал это — навстречу мне из дыма вышел серв-мастер Иоланты, Капитан Немо. Его силуэт, скрытый невидимостью, медленно проступил среди дымов, и я увидел, что он несёт на руках девушку.
Я узнал в ней ту самую Агафью Александрову-Герберскую. Её тело покрывали ожоги, а в груди зияла рваная дыра от близкого выстрела бластера.
Но она ещё была жива. Завидев меня, она закашлялась, состроив злую, хоть и беспомощную гримасу.
— Вы все умрёте! Все вы, пришлые имперские твари! — смогла прохрипеть она. — Яков… он… он придёт за всеми вами!
Бедная девочка. Она так и умрёт, не зная о том, что её любовник спит вечным сном на Булыжнике номер Одиннадцать.
Или нет? Или она знала больше меня?
Я решил, что нет. По крайней мере — дальнейшие изучения уцелевших архивов на фабрике и в летающем дворце у Церберовых показало это.
Яков действительно сделал масштабную бомбу замедленного действия.
Он и двое работников завода, сгоревших при пожаре. Их результатом стало около двух десятков сервов с «кипятильниками» в мозгу, которые активизировались по условному сигналу.Все — той же модели, что и уничтоженный серв Меркурьева. Но более того — они заразили и окружающих сервов других моделей.
И они все пошли в атаку. Включая несколько очагов в городах Западной и Восточной Герберы.
И, разумеется, полегли под пулями и болтами горничных, гиацинтовой сотни и дворянских ополченцев. Итого мы не досчитались двух десятков человек и восьмисот сервов. Нам пришлось не жалеть сервов, этот редкий и дорогой товар в наших краях.
В общем, сработала эдакая «Мёртвая рука» Церберовых. Но мы оказались проворнее и эффективнее — уже к вечеру этого дня несостоявшееся восстание было подавлено.
Я, конечно, больше переживал из-за людей. Да и девушку погибшую, одурманенную обаянием церберовского выродка, было жалко. И отца её, владельца завода. Допрос показал — убитый горем старик не при чём. Он даже не был в курсе их романа и не был в курсе того, как она подговорила рабочих.
Даже Крестовский-старший, в чьём городе всё это происходило, судя по всему, тоже был непричастен.
После началась фаза работы над ошибками.
На следующий день я собрал за своим огромным столом разношёрстную компанию — всех, кто хоть как-то относится к теме безопасности.
Октавия, Макс, Иоланта, её серв-мастер, трое горничных-тысяцких, Пётр Скорый, Владимир, только-только вернувшийся от пустынгеров, Андрон, Правофланговый и двое бойцов из Гиацинтовой сотни.
Все ожидали жёсткой взбучки. Как-никак — это было неуспешное, но и не вскрытое заранее покушение на меня. Графа. Центральную фигуру. Их начальника и во многом друга.
Но я лишь выразительно поглядел на них всех и спросил.
— Господа. Мы всегда работаем слаженно. Слажали и на этот раз. Что мы можем сделать, чтобы этого не повторилось? Давайте каждый выскажется.
— Нужно было больше времени на подготовку всей операции, — удручённо покачал головой Пётр Скорый. — Всегда нужно готовиться тщательнее, Александр Игнатьевич. Если бы мы учли большее число факторов, если бы смогли взломать информационные хранилища Церберовых раньше, скопировать и затем тщательно их изучить…
— Спасибо, но нет, — констатировал я. — Не всегда. Фактор внезапности бывает важнее детальной проработки. А если бы мы сейчас протянули ещё на пару дней — вполне очевидно, что Церберовы бы нас победили. Так что это пока всё сферические в вакууме разговоры. Иоланта?
— Нужно больше средств слежения за населением, — сказала Иоланта. — Нужен тотальный контроль. Мы посчитали, достаточно будет около семисот тридцати тысяч трёхмерных камер для покрытия всех урбанизированных зон, господин учитель. И примерно столько же — для установки в квартиры. Запретим свободное радиовещание и перемещение инопланетных видеоматериалов. Территорию планеты надо разбить на зоны для контроля за перемещением. Жителям городов при отбытии надо будет получать разрешение у горничной-тысяцкой в канцелярии, и…
Октавия кивнула.