Страница 14 из 75
Мне подумалось, возможно, что слухи об её многочисленных походах налево — просто игра его воспалённого нездоровой верностью воображения? Вообще, ревность — удел неуверенных в себе людей. Очень похоже на него. Тогда всё складывается.
Единственное, что выбивалось и серьёзно мне не нравилось в этой всей истории — мальчики с опахалами. Уж не евнухи ли они? Если так — вот это я однозначно порицаю.
Я поразмыслил и наконец-то решил перейти к делу.
— Светлана Чингизовна, так где вы взяли серва для Валентина?
— А-а, этого… Да-а, Валя так тосковал, так тосковал. Я тогда спросила у подружки, что делать, и она тут же подсказала!
— Какой подружки?
— А-агафья А-александрова-Герберская. Да-аа. Из ста-алицы. Она-а часто нас навещает. Она же была с нами на охоте, да-а! Только последние месяцы перестала… — и тут Светлана вдруг вспомнила и округлила глаза. Вы слышали, слышали? Церберовы все погибли!
— Да ну!
— Да-а! Кака-ая жалость!
Я поймал недоумённый взгляд Макса и изобразил скорбь на лице.
— Прямо скорблю с вами ежедневно. А почему вы к ней обратились?
— Та-ак у её отца какая-то там мастерская в Крестовске. Вы что, не зна-аете? Вы же гра-аф. Вы всё должны знать!
— Ах, вот оно что. А каким боком эта Агафья к Церберовым?
Светлана округлила глаза и перешла на заговорщический шёпот.
— Так она же любовницей была! Ой, я, наверное, не должна-а такое гова-арить…
О-о, тут, похоже, я перешёл к любимой теме богемных девиц — обсуждению сплетен и того, кто с кем спит.
— Я жажду сальных подробностей.
— О-о, они та-ак друг друга любили, та-ак любили! Они даже тайно встречались у меня-я, тут, в городе. Вон там, за озером, видите, гра-аф, там такой домик для свида-аний.
— Любовницей Виктора? Вот тебе на. А с виду был приличный семьянин.
— Да нет же, фу-у… — Светлана поморщила. — С этим стариком… С Яшей! С Яшей она-а!
Виктория упоминала его как «крайне мерзкого родственничка», который задирал её в детстве.
Октавия тут же прислала на внутренний экран всю полезную информацию.
Яков Церберов-Дубский. Бастард умершего тридцать пять лет назад старшего брата Виктора, Константина. Старший племянник, значит. Сорок один год, человек более чем серьёзный. В молодости успел послужить у Великого Князя в Помпаде в тюремных войсках, участвовал в подавлении бунта. Затем вернулся на Герберу. В семейной иерархии занимал сначала пост наместника в Церберовске, а позже — главы службы безопасности…
— Он же умер? — на всякий случай спросил я не то у Октавии, не то у Светланы.
— Да-а! Ка-акая жалость! Красивый, статный!
— Однозначно, — кивнула Октавия. — Мы же получали информацию с автоматической станции на Гиацинте. Не выжил никто.
— Хорошо, — тихо сказал я.
А в голове у меня уже тем временем нарисовалась примерная гипотеза.
Я улетаю на Орхидею. Виктор Церберов, глава клана, понимает, что дело пахнет керосином, и даёт своему главе разведки проработать защитные меры на случай, если я вдруг полезу на его место либо что-то пойдёт не так.
А тут удачно подворачивается смертельная поломка личного серва одного из членов баронского совета. Подробностей я не знал, но вполне резонно предположить, что подстроенная Церберовыми.
И уже они из нового тела для серва Меркурьевых делают бомбу с часовым механизмом — и с механизмом самоуничтожения. Специальную, срабатывающую или на ситуацию, или на ключевую фразу… А заодно — и дрон-муху с ядом подготовили.
Что ж, красиво, я бы даже сказал — изящно.
Осталось только с этим изяществом разобраться окончательно. Чтобы у них точно не было новой попытки что-нибудь такое провернуть.
— Мадам, мне очень грустно, но мне потребуется срочно покинуть вас.
— Вы же будете приезжа-ать, гра-аф⁈ — воскликнула баронесса.
Разумеется, такое ответственное дело я поручил проработать своей недавно созданной службе планетарной разведки.
Как-никак — это, выходит, их косяк. Главой службы всё ещё числился Пётр Скорый, и, надо сказать, во время подготовки к захвату власти после Церберовых он сработал более-менее сносно. Распределил обязанности, подсветил проблемные места, нашёл нужных людей. Но первой скрипкой во время самих операций, конечно, оставались Октавия как стратег и аналитик и Иоланта как хозяйка армии горничных.
То, что они все дружно проморгали спящую ячейку, готовую меня прикончить — говорило, скорее, о том, что эта спящая ячейка была более чем серьёзная.
— День на проработку. И завершаем операцию, — отдал я распоряжение.
Я вернулся в Королёв полным решимости и занялся насущными делами. Сперва протрубил сбор капитанов.
Затем — плановый осмотр укреплений периметра города: его сейчас, похоже, готовы были штурмовать толпы журналистов и попрошаек. Ремонт судов. Совещания с городскими чиновниками. Приём подданных.
Парочку интервью журналистам всё-таки дал.
— Октавия, — приказал я, уже окончательно уставший и заработавшийся. — Капитаны все прибыли в расположение? Дашу не видела? Что-то весь день её нет.
— Она улетела на Гиацинт, господин рыцарь, — абсолютно будничным тоном ответила Октавия.
— Как улетела? — опешил я.
— Так. Вы же дали ей такое распоряжение?
И правда — дал. И обещание дал, и распоряжение.
Но могла бы попрощаться⁈ Могла бы сказать. Могла бы хотя бы дать возможность проводить… Да, обидно было — очень.
С другой стороны, я тоже дал поводов для обиды сполна. Понять можно. Что ж, пусть остынет. Может, успокоится. Может, нет.
Капитанов я тем вечером всё-таки собрал. И Легавого, и Галлахада, и Ганса Рейкина, и трёх новеньких, наёмных. Святослава, сына Эдмунда — капитана флотилии с корабля «Атропос». Ярослава, сына Роберто — «Клото». И Мстислава, сына Сергея — с «Лахезис».
Сперва заслушал доклады о готовности экипажа и судов, затем поговорили о ремонте.
— Ваши ремонтные команды должны быть заинтересованы закончить всё за неделю. Если видите нехватку кадров или узкие места — инженерный резерв с Гиацинта тут, запрашивайте в любой момент. Нехватка резервов — срочные запросы в склад. Задержек быть не должно.
— Разрешите уточнить, господин адмирал, это почему? — спросил Ярослав.
— Потому что ровно через неделю у нас будут флотские манёвры.
Они тут же пораскрывали рты от удивления.