Страница 124 из 128
Повиснув в воздухе, она раскрылась. Со страниц полетели черные молнии, прорезающие белую дымку, словно всполохи огня, пожирающие пушистую вату Бездна охнула. В этом вскрике слышались настоящее страдание и боль.
Драгомирцы с ужасом смотрели, как в белоснежной пене появляются извилистые ходы. Завеса начала оседать, съеживаясь под напором черной магии. Следом за молниями по проделанным ходам поползли черные ленты-черви, заполняя и порабощая бездну.
Черви уже достигли Луны и стали перемешиваться с белоснежными нитями. Стефан увидел, как яд, находящийся внутри лент-червей, стремится проникнуть под кожу девушки вслед за струями чистой энергии. Он закричал и вновь схватился за меч в отчаянной попытке спасти Луну от черной магии.
Девушка устало закрыла глаза. Смерть вновь подобралась слишком близко, а у нее уже не осталось никаких сил, чтобы бороться.
Черные ленты-черви не останавливались ни на секунду. Часть плотно оплела голову девушки, полностью заглушив белоснежный цвет волос, другая часть опутывала руки и ноги Стефана, превращая того в безвольный кокон.
Небо почернело. Растения горестно застонали. Поднявшийся ветер рвал одежду и волосы людей, стоявших у бездны. В центре книги появилась воронка, и серебристая энергия потекла в нее.
Луна опять умирала. Фиччик потерял сознание. Глазки потухли и закатились. Шерсть из белоснежной стала землисто-серой.
— Нет! Нет! – закричал Эгирин.
Подбежав к краю бездны, он чуть не спрыгнул вниз. Твердая рука Аметрина в последний миг удержала его.
— Пусти меня! Ей нужна помощь! – Эгирин попытался вырваться.
— Ты ничем ей не поможешь, друг. Нам остается только верить..
Шатаясь, Эгирин опустился на кромку обрыва.
— Где же ты, Эссантия! – прокричал он. – Спаси ее! Я прошу!
Ответом был лишь радостный вопль Обсидиана. Снизу тут же отозвалась книга, разразившись ликующим хохотом. Еще чуть-чуть, и все будет кончено. Для Луны и для Драгомира. Миром будет править она – книга смерти.
И тут раздался оглушительный грохот. Из пораженной червями туманной дымки появилась величественная белоснежная фигура, настолько огромная, что захватывало дух.
Это была женщина, точно сложенная из белоснежных драгоценных камней. Камни сияли так сильно, что мгновенно развеяли черноту, затянувшую небо. Солнце, радуясь освобождению, залило все вокруг солнечным светом, и фигура вспыхнула еще сильнее.
— Эссантия! Это Эссантия! – раздались неуверенные голоса.
— Ты все-таки пришла, – прошептал Эгирин.
Фигура улыбнулась и, распрямившись в полный рост, откинула белоснежные волосы назад. Миллионы драгоценных камней заискрились в воздухе.
— Но.. – зашептались драгомирцы. – Это.. Луна?
И действительно, у женщины было лицо Луны. Хотя не совсем. Она была взрослой. Янтарные глаза светились мудростью веков, а на лбу залегла тревожная складка.
В едином порыве люди начали скандировать:
— Эссантия! Эссантия! Эссантия!
Та слегка улыбнулась и молча поклонилась.
Затем Эссантия повернулась к Луне и одним движением оборвала все черные ленты. Она осторожно вынула девушку из люльки и положила к себе на ладонь. Драгомирцы похолодели, увидев, что руки Луны безжизненно повисли. Эссантия бережно подхватила Фиччика и положила рядом с Луной. Опустив на них вторую ладонь, она прикрыла глаза. Полился серебряный свет.
Стефан вцепился обеими руками в трос и боялся даже моргать, чтобы ничего не упустить из той волшебной картины, что разворачивалась перед ним.
Взглянув на сложенные лодочкой ладони Эссантии, драгомирцы тут же узнали их. Безупречное изящество пальцев, гладкая белоснежная кожа – между точно такими же ладонями, только в тысячи раз больше, стоял дворец Манибиона. Именно они давали целителям их силу.
Сердца людей наполнились невероятным восторгом. Все опустились на колени и принялись благоговейно благодарить создательницу.
Между тем жизнь уверенно побеждала смерть. Черных лент-червей становилось все меньше, а бездна постепенно возвращала свой белоснежный цвет.
И тут отчаянный вопль прорезал тишину.
— Не-е-е-ет! Немедленно очнись! Дай отпор! Выпусти свою суть! – это паук, превозмогая боль, которую причиняли магические сети, бесновался в клетке.
В ответ на его крик черная книга, парившая над бездной, сначала съежилась, а затем стала стремительно увеличиваться. Тяжелый переплет начал плавиться и стекать вниз. Темные капли летели в бездну и застывали длинными черными нитями. Воздух задрожал, черные нити взметнулись, и оказалось, что это длинные волосы женщины, которая медленно поворачивалась к Эссантии, застывшей в изумлении.
— Ну здравствуй! – властным голосом произнесла она.
Такая же высокая, как и Эссантия, женщина, казалось, состояла из черных камней, повернутых острыми краями наружу. Ее фигура походила на ощетинившегося ежа, только вместо колючек были опасные пики скал.
— Кто ты? – пораженно прошептала Эссантия и сделала шаг назад прямо по воздуху.
— Что значит – кто я? Неужели ты забыла меня? Ведь это я, твоя сестра – Антия.
— Антия? – ахнула создательница Драгомира и вновь попятилась.
— Не ожидала? – громко засмеялась Антия. – Да! Стоило прятаться от тебя все эти годы ради этого момента. Видела бы ты сейчас свое лицо! Ха-ха-ха!
Драгомирцы с ужасом смотрели на черную фигуру Наверное, сильнее всего их напугало то, что у Антии тоже было лицо Луны. Только до неузнаваемости искаженное ненавистью. Янтарные глаза полыхали злобой. Голос звенел от ярости.
— Ты лжешь! Никакая ты мне не сестра. Я не знаю тебя. Кто ты и зачем пришла в мой мир?
— Я? Пришла? – Антия недоуменно всплеснула руками, и острые черные камни веером полетели в разные стороны. Люди испуганно отпрянули. – Да твои любимые людишки сами меня создали!
Она расхохоталась, запрокинув голову. Черные волосы зазвенели, с них сорвались мельчайшие обсидианы и вновь полетели в людей. Раздались стоны, крики боли. Обсидианы, попадая на кожу, плавились и превращались в черную слизь, которая разъедала плоть, оставляя после себя ужасные ожоги и запах гари.
— Не может быть! – Эссантия продолжала отступать от разъяренной сестры, пряча в ладонях Луну.