Все пройдет

Глава 10. Юля

Перед самым отъездом, в конце августа, занесла диски Марку, оставив их горничной в опустевшем без хозяев доме.

Проходя мимо навеса, с царством отдыхающих блестящих лошадок, с мощными двигателями, я заметила особенно элегантную, обтекаемую, серебристую, с открытым верхом. Aston Martin надпись на эмблеме с крылышками на капоте, вероятно, название марки редкого автомобиля.

Поменять одну букву, и оно станет именем его владельца, который и без того, повсюду мерещился мне. Если бы не эта помешанность, я никогда не позволила бы себе такой смелости.

Светло-серый салон. Нежно ощущалось, оголёнными частями тела, на коже, замшевое водительское сиденье. Ещё недавно этот руль, уверенно держали крепкие руки. На спидометре отметка триста, уверена, не раз стрелка достигала этого предела. Коник, где же твой хозяин? Почему оставил нас с тобой скучать здесь?

В отсеке для напитков, между сиденьями из закрытого отделения, торчал маленький полосатый треугольник. Я сразу узнала кусочек моего шелкового платка, который я отпустила со стены кремля. Открыв отсек, достала его целиком. Как он здесь оказался?

Вместе с платком на дне покоился флакон в виде ледяной плитки. Аромат свежей белоснежной сорочки, лайма, терпкого грейпфрута, запах моего лета и Антона. Не удержавшись, нанесла на запястья увлекающий в воспоминания запах, простой, но такой притягательный. Полуночные беседы у костра, день на реке, путешествие в город Н, танцпол. Всё испытанное, кадрами на моей блаженной плёнке, проявлялось перед глазами, меняясь с новым вздохом.

Сидя в его машине, за рулём, в облаке его запаха, я почувствовала, как слёзы брызнули из глаз, сбрасывая накопившееся за месяц напряжение. Мне чуть полегчало, и вот опять я реву, от тоски и от потери, по тому, кто никогда не был и не будет рядом. Навыдумывала, а теперь сама же страдаю. И платок этот не мой, с чего я взяла, таких платков миллион и скорее всего он тёти Виты.

Позволив себе минутку слабости, я вытерла слёзы и покинула чужую территорию незамеченной.

Упаковывая вещи в чемодан, туда же отправляла и свои чувства, словно лист бумаги, складывала их пополам, ещё и ещё, ни становились крошечным белым квадратиком архивом, чтобы вновь развернуться через год.

Это было сложно, каждый раз почти невыносимо, но я справлялась.