Страница 64 из 85
В холле было многолюдно. Наверное, самое неподходящее место для человека, который только что лишился должности. Кто-то здоровался с Артёмом. Он отвечал. Кто-то делал вид, что не заметил. Он не реагировал. Возле турникетов моя рука снова автоматически потянулась туда, где раньше висел пропуск. Ничего. Сотрудник безопасности открыл гостевой проход. Я вышла. В последний момент обернулась. На стене за стойкой висел логотип компании.
Я смотрела на него почти три года каждый рабочий день. Сегодня впервые не знала, войду ли сюда снова как сотрудник. Артём заметил.
— Жалеете?
— Не знаю.
— Хороший ответ.
— Ненавижу его.
— Знаю.
У входа нас не ждала машина. Корпоративный водитель остался в распоряжении нового исполняющего обязанности. Конечно. Артём посмотрел на пустое место у тротуара.
— Вот это уже оскорбительно.
— Что?
— Я впервые за много лет должен сам вызвать машину.
— Тяжёлая судьба.
— Именно сейчас нужна ваша поддержка, а вы смеётесь.
— Привыкайте к жизни обычных людей.
Он достал личный телефон.
— Вы знаете, как работают эти приложения?
— Нет, там требуется специальное обучение.
— Я подозревал.
Через несколько минут мы уже стояли чуть в стороне от входа, ожидая машину. Небо было низким и серым. Ветер цеплялся за волосы. Я обняла себя руками и вдруг почувствовала усталость такой силы, будто последние дни наконец собрались в одном месте. Артём снял пиджак.
— Даже не думайте.
— Вы мёрзнете.
— А вы теперь без кабинета. Берегите имущество.
— Это мой личный пиджак.
— Тогда особенно.
Он всё равно накинул его мне на плечи.
— Вы нарушаете договорённость.
— Какую?
— Не помню. Но наверняка что-нибудь нарушаете.
— Жалуйтесь генеральному директору.
Мы оба замолчали. Шутка оказалась слишком точной.
— Простите, — сказала я.
— За что?
— Не знаю.
— Тогда не надо.
Он смотрел на здание. Я тоже. Где-то там Михаил уже получал доступ к кабинету. К совещаниям. К решениям. Олег всё ещё оставался человеком, чья служба управляла системами, хотя теперь за ней наблюдали внешние специалисты. А у нас было несколько копий старых личных документов, моя память и схема на стене квартиры Артёма. Практически ничего.
— Михаил победил, — сказала я.
— Пока.
— Вы всё равно не можете не добавлять это слово.
— Оно полезное.
— Иногда.
— Сейчас особенно.
Подъехала машина. Мы сели на заднее сиденье. Артём назвал адрес. Свой. Я перевела взгляд на него.
— Почему к вам?
— Потому что там документы.
— Вы сейчас специально делаете вид, что это единственная причина?
— Хотите другую?
— Нет.
— Тогда документы.
Машина тронулась. Я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Пять минут. Только пять минут без совета, Михаила, Олега и всего остального. Получилось меньше. Потому что в голове вдруг всплыла строчка. Я открыла глаза.
— Подождите.
Артём повернулся.
— Что?
Я не ответила сразу. Что-то только что зацепилось. Не мысль. Скорее ощущение знакомого раздражения. Как бывает, когда видишь неправильно написанное слово и оно потом ещё долго стоит перед глазами. Документы подрядчиков. Я листала их десятками. Регистрационные пакеты. Коммерческие предложения. Письма. В первых компаниях, которые мы смотрели вместе, было слишком много сходств, чтобы списать на случайность, но слишком мало прямых связей. Тогда я обращала внимание на даты. Контакты. Суммы.
Но одна мелочь тоже раздражала. Я просто не сочла её важной.
— Что вы вспомнили? — спросил Артём.
Я подняла руку.
— Не разговаривайте.
— Уже знакомая просьба.
— Пожалуйста.
Он не ответил сразу. «Вектор Логистик». Один из первых файлов. Коммерческое предложение. Потом «Север Трейд». Ещё один документ. И третья компания, название которой я сейчас не могла вспомнить. Везде одна и та же ошибка. Небольшая. Глупая. Слово, которое любой редактор исправил бы за секунду. «Соглосование». Через «о» после «л». Я даже тогда подумала, что странно видеть одинаковую ошибку в документах якобы независимых компаний. Но подрядчики часто копируют шаблоны. Мог быть общий бухгалтер.
Юрист. Случайность. По сравнению со ста восемьюдесятью семью миллионами одна лишняя буква казалась мусором.
— Артём.
— Да?
— В документах нескольких подрядчиков была ошибка.
— Какая?
— Они писали «соглосование».
Он нахмурился.
— И?
— Не «согласование». «Соглосование».
— Очень серьёзное преступление.
— Замолчите.
Я закрыла глаза снова. Где я видела это ещё? Не в нынешних документах. Раньше. Старые письма. «Меридиан». Переписка Артёма и Михаила. Мы просматривали сотни сообщений. В одном Михаил спорил о бюджете. В другом — о региональной сети. В третьем… Я резко выпрямилась.
— Ваш личный архив с нами?
— Ноутбук дома.
— Мне нужен.
— Что вы вспомнили?
Теперь уже я смотрела на него. Перед глазами возникла строка из старого письма Михаила, над которой я ещё усмехнулась про себя, потому что человек, способный построить операционную систему огромной компании, регулярно ошибался в одном простом слове. «После соглосования с финансами запустим». Тогда я не придала значения. Сейчас сердце забилось быстрее.
— Я знаю, где видела эту ошибку.
Артём перестал улыбаться.
— Где?
— В письмах Михаила.
Он молчал несколько секунд.
— Уверены?
— Нет.
Это слово теперь было самым честным в нашем словаре.
— Поэтому нужно проверить.
Артём наклонился к водителю.
— Можно быстрее?
Я схватила его за рукав.
— Не надо устраивать погоню из-за орфографии.
— Вы только что сказали…
— Сказала проверить, а не умереть по дороге.
Он снова откинулся.
— Вот теперь точно узнаю Соколову.
— И это ещё не всё.
— Что?
Я пыталась восстановить первый документ. Там была не просто ошибка. Фраза. Стандартная формулировка. Что-то вроде: «после соглосования сроков направим итоговую версию». Во втором предложении — почти такая же конструкция. В третьем — снова. Не копия целого шаблона. Привычка автора.
— Если я права, — сказала я, — дело не только в ошибке. У нескольких подрядчиков одинаковые речевые обороты.
— Один человек готовил документы?
— Или один человек давал шаблоны.
— Михаил?