Страница 42 из 85
— И никаких попыток повлиять на мои выводы.
— Не было.
— Никаких выяснений, почему я разговариваю с Михаилом.
— Это сложнее.
— Артём.
— Хорошо.
— И завтра мы делаем вид, что ничего не произошло.
Он чуть нахмурился.
— Вот это уже глупость.
— Почему?
— Потому что произошло.
— Я имею в виду на работе.
— Тогда формулируйте точнее.
— Ненавижу вас.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком уверенно. Я перевела взгляд на него.
— Не испытывайте судьбу.
— Уже.
Мне пришлось отвернуться, чтобы он не увидел улыбку. И именно это окончательно всё испортило. Потому что ещё час назад я могла убеждать себя, что между нами существует только раздражение, подозрение и физическое притяжение, которое легко переждать. Теперь я знала, что это неправда. Мне нравилось спорить с ним. Нравилось, когда он признавал ошибку, хотя делал это реже, чем следовало. Нравилось, что он помнил мои фразы и возвращал их спустя дни.
Нравилось, что в лифте он оказался совсем другим человеком, а потом этот другой человек не исчез окончательно вместе с открывшимися дверями. И одновременно я не знала, сколько ещё правды он от меня скрывает. Прекрасная основа для любых отношений.
— Мне всё равно нужно закончить проверку найма, — сказала я.
— Заканчивайте.
— И Михаил остаётся подозреваемым.
— Я не возражаю.
— Вы тоже.
— Это уже привычно.
Я взялась за ручку двери.
— Спокойной ночи.
— Вера.
Я обернулась. Он стоял там же.
— Что?
— Вы первая меня поцеловали.
Я несколько секунд не верила своим ушам.
— Вы сейчас серьёзно?
— Хочу зафиксировать для будущих споров.
— У вас удивительный талант испортить нормальный момент.
— Значит, момент был нормальным?
Я открыла дверь.
— Спокойной ночи, Артём Викторович.
— Вот теперь точно злитесь.
Я вышла в коридор. И только возле лифта поняла, что улыбаюсь. Пришлось напомнить себе про сто восемьдесят семь миллионов. Про Павла. Про поддельную подпись. Про пропуск. Про Михаила. Про человека, который сознательно подготовил настолько сложную историю, что мы до сих пор не понимали даже момента, когда она началась. Улыбка исчезла. Зато ощущение его губ — нет.
Утром мой пропуск не сработал. Точнее, временная карта, которой я пользовалась после изъятия основной. Я приложила её к турникету. Красный сигнал. Попробовала ещё раз. То же самое. Сотрудник на стойке безопасности поднял глаза.
— Вера Сергеевна, секунду.
Я уже почувствовала неладное.
— Что?
Он что-то проверил на мониторе. Выражение лица стало неловким.
— Доступ приостановлен.
— Кем?
— У меня только статус.
— Какой?
— «Заблокировано по кадровому распоряжению».
Взгляд сам нашёл часы. Девять восемь. Ещё вчера вечером Артём целовал меня в пустой переговорной. Сегодня утром моя карта не открывала даже турникет. Совпадение выглядело слишком дешёвым даже для нашей компании.
— Позвоните Олегу.
Сотрудник взял телефон, но я уже увидела Анну. Она шла через холл ко мне. В руках — тонкая папка. Я сразу поняла, что мне не понравится её содержимое.
— Доброе утро, — сказала она.
— Есть сомнения.
Анна остановилась у турникета.
— Мне сказали передать вам лично.
— Кто?
Она не ответила. Протянула папку. Я открыла. Первый лист был оформлен на официальном бланке компании. Прочитала заголовок. «Распоряжение о временном отстранении от исполнения должностных обязанностей». Ниже моя фамилия. Соколова Вера Сергеевна. Временно отстранить от исполнения обязанностей руководителя внутреннего контроля. Приостановить доступ к корпоративным информационным системам, внутренней документации и служебным помещениям до отдельного решения. Основание было сформулировано настолько нейтрально, что от этого становилось только хуже:
«В связи с обстоятельствами внутренней проверки и необходимостью исключения конфликта интересов».
— Когда это приняли? — спросила я.
— Сегодня утром.
— Совет?
Анна отвела взгляд.
— Вера Сергеевна…
— Кто подписал?
Я уже знала ответ. Просто почему-то хотела, чтобы она произнесла другое имя. Анна ничего не сказала. Я перевернула страницу. Внизу стояла подпись. Настоящая. Не поддельная запись из старой системы. Не чужая фамилия в журнале. Не документ двадцатилетней давности. Сегодняшняя дата. Артём Викторович Романов. Я смотрела на неё несколько секунд. Вчера он говорил, что не позволит сделать меня удобной виноватой. Ночью я впервые его поцеловала.
А утром он собственноручно подписал документ, которым отстранил меня от работы и закрыл доступ ко всему расследованию. Анна что-то сказала, но я уже не услышала. В эту минуту меня интересовала только одна строка.
А. В. Романов.
Теперь Артёму не понадобилось скрывать решение от меня. Он просто поставил под ним подпись.