Страница 37 из 85
— Выглядит так.
— До того, как предложил.
— Логично.
— Логично?
Я повернулась к Олегу.
— Вы часто заказываете двухстраничную справку о человеке, которого случайно решили добавить в кадровый конкурс?
— Я не сказал «случайно».
— Вот именно.
Я вернулась к экрану. Внизу документа стояла дата. Двадцать второе февраля. За пять дней до письма Михаила. К тому моменту я вообще не знала о вакансии.
— Дальше.
— Что именно?
— Всё. Кто назначил первое собеседование. Кто продвигал кандидатуру. Кто просил предоставить доступ после назначения.
Олег некоторое время смотрел на меня.
— Вы уверены?
— Уже давно нет. Поэтому открывайте.
Первое приглашение отправил кадровый блок двадцать восьмого февраля. Основание — рекомендация Карелина. После предварительного собеседования моё имя оказалось в тройке кандидатов. Затем появился Артём. Он запросил дополнительную проверку моей предыдущей работы. Провёл встречу. Отправил Михаилу резюме, которое тот сам принёс в компанию двумя неделями раньше. И написал:
«Хочу поставить её на внутренний контроль. Скажи, что думаешь». Теперь это письмо звучало иначе. Не «посмотри человека, которого я нашёл». Скорее «я посмотрел человека, которого предложил ты».
— Он мог не помнить, откуда впервые получил моё имя? — спросила я.
Олег пожал плечами.
— Три года назад, много кандидатов.
— Но Михаил был в копии первоначального письма. Артём видел отправителя.
— Значит, мог помнить.
— И всё равно сказал мне, что сам выбрал меня.
— Он действительно вас выбрал.
Я резко повернулась.
— Вы его сейчас защищаете?
— Нет. Разделяю два вопроса. Кто вас нашёл и кто принял решение нанять — не обязательно один человек.
Я отвернулась. Олег был прав. И это не улучшало моего настроения.
— Доступ, — напомнила я.
Он продолжил поиск. После назначения я получила базовые права внутреннего контроля. Потом был отдельный запрос на прямой доступ к финансовым данным и истории согласований. Я помнила тот период. Первые недели работы превратились в бесконечное ожидание разрешений. Я злилась, потому что меня наняли проверять процессы, а половину нужных данных приходилось просить через финансовый блок. Потом всё внезапно изменилось. Мне открыли прямой доступ. Тогда я решила, что комитет наконец разобрался с собственными регламентами.
На экране появился документ. Инициатор изменения модели доступа:
М. С. Карелин. Плечи непроизвольно напряглись.
— Что именно он предложил?
Олег открыл обоснование. «Независимый внутренний контроль не может считаться независимым, если получает финансовые данные через подразделения, которые сам должен проверять. Предлагаю предоставить руководителю внутреннего контроля прямой просмотр реестра платежей, истории согласований и договорных карточек без права изменения». Я читала медленно. Аргумент был безупречный. Я сама могла бы написать почти то же самое. И всё же дата делала его гораздо менее нейтральным. Третье мая. Шестого мая доступ появился у меня.
А ложное согласование моим именем было датировано двадцать вторым апреля. За две недели до того, как право реально существовало. Кто-то заранее знал не только, что я получу должность. Кто-то мог предполагать, что у меня будет именно такой доступ. Я посмотрела на документ Михаила.
— Кто поддержал запрос?
— Комитет по аудиту. Артём. Финансовый директор.
— Павел.
— Да.
Я задумалась. Павел поддержал мой доступ. Позже начал собственную проверку. А перед тем, как его нашли в кабинете Артёма, написал: «Ищите того, кто привёл Соколову». Если Павел знал, что именно Михаил принёс мою кандидатуру, записка могла указывать прямо на него. И впервые за всё расследование у меня появился факт, который вёл к Михаилу не через его должность, старую обиду или догадки. Именно он нашёл меня. Именно он изучил мою карьеру.
Именно он добился включения в отбор. Именно он продвигал модель доступа, которая спустя годы позволяла моей фамилии выглядеть естественно рядом с финансовыми документами.
— Сделайте копии, — сказала я.
— Уже.
— И пока не говорите Артёму.
Олег оторвался от экрана.
— Почему?
— Потому что сначала я хочу поговорить с Михаилом.
— Это разумно?
— Нет.
— Хорошо, что признаёте.
— Но если Павел действительно указывал на него, я хочу услышать объяснение до того, как Михаил поймёт, что мы восстановили цепочку.
— Он может знать о записке.
— Вы сказали, что видел только ограниченный круг.
— Пока.
Я встала.
— Тогда не расширяйте его.
— Вера Сергеевна.
Я остановилась.
— Что?
— Не идите к нему с готовым обвинением.
— Не собиралась.
— У вас лицо человека, который уже написал заключение.
— Значит, сегодня оно врёт.
— Надеюсь.
Я тоже.
Михаил был у себя. Теперь я не постучала. Он сидел за столом с открытым ноутбуком и поднял голову, когда дверь закрылась за моей спиной.
— По выражению лица понимаю, что предварительная стадия закончилась.
— Кто нашёл меня?
Он не переспросил. Это уже было ответом. Михаил медленно закрыл ноутбук.
— Я. Совет утверждал должность и потом назначение, Артём окончательно выбрал вас после своей проверки. Но имя в процесс первым принёс я.
Прямота раздражала сильнее, чем попытка отрицать.
Я подошла к столу.
— Почему?
Михаил указал на кресло.
— Сядьте.
— Мне удобно стоять.
— Вера, если пришли обвинять, можете делать это и стоя. Если хотите получить ответ, разговор займёт время.
Я всё-таки села: ответ действительно требовал времени.
— Начинайте.
— Примерно за год до вашего прихода у нас стало слишком много внутренних конфликтов вокруг контроля. Финансовый блок проверял сам себя, операционные руководители жаловались на задержки, Артём считал, что существующая система слишком зависима от конкретных людей.
— Он уже тогда искал утечку.
Михаил посмотрел на меня внимательнее.
— Значит, рассказал.
— После того как я нашла его тайную папку.
— На него похоже.
— Не меняйте тему.
— Не меняю. Я знал, что Артём недоволен системой. Не знал, что он ведёт отдельную скрытую проверку. Это разные вещи.
— Где вы меня нашли?