Големикон

Мужчина с огненным шариком в руке уже было размахнулся, но тут вдруг схватился за голову, потом скрючился, а потом.. легкая вспышка, и тело его вдруг стало нестабильным, словно запузырилось, зашаталось, как оригами на ветру. Обратилось кучкой пепла – карамельный леденец на палочке упал на брусчатку, расколовшись.

— Говорил же про побочные эффекты.. – прошипел низенький.

— Идем отсюда, – позвал его щетинистый. Потом повернулся к Альиво, отвесил поклон: – Теперь точно счастливо оставаться!

Для уверенности сначала щетинистый, потом низенький пнули его ногами.

Драконолог не помнил, сколько пролежал – боль отзывалась во всем теле пульсирующей магмой. Кое-как Альиво встал, поднял очки, шарф, криво накинул его на шею, сплюнул кровь, вытер ее же под носом и поплелся дальше

Наконец-то добрался до «Ног из глины». Дорога, которая обычно занимала пару минут, сейчас показалась многолетним путешествием по пустыне. Но знакомая черепичная крышка с характерной вывеской окропила ледяной водой бодрости.

Альвио даже ускорился.

В туманном состоянии полусна-полубреда мозг способен творить удивительные вещи: например, убыстрять музыку в ушах, хотя на самом деле музыканты двигают смычками с той же скоростью. В такие моменты сознание особо чутко – оно словно старается выхватить самые яркие детали из общего мрака размытого мира. Волей-неволей приходится замечать то, на что в обычном состоянии никто бы и внимания не обратил.

Вот и Альвио, только-только ускорившись, опять замедлился – у стены, вытянувшись на мысках, стоял господин Фюззель. Он схватился за отлив и заглядывал в окно так, словно бы нашел идеальную форму для маскировки – вроде и в сторонке, а вроде – у всех на виду. Но часть кабака, выбранная хозяином «Рваных крыльев дракона», оказалось такой затененной, что никто даже не подумал бы обратить на него внимания. А то и вовсе не заметил бы.

Мозг драконолога и заметил, и обратил внимание – притом чрезвычайно пристальное.

Альвио, шатаясь, подошел к Фюззелю, который и не думал отрываться от окна – смотрел с таким интересом и отвратительным наслаждением, будто бы там переодевалась молоденькая девушка.

Драконолог откашлялся. С учетом недосыпа и свежих побоев, получилось пугающе.

— А! – вскрикнул Фюззель и потерял равновесие, чуть не упав на спину. Испражненц устоял, но шатался, как дом на фундаменте из чистейшей грязи. – Что вы тут.. Нестабильность, что с вами случилось?!

Помятое лицо Альвио с наметившимся фингалом и струйкой загустевшей крови из носа говорило само за себя.

— Ничего, – в таких ситуациях драконолог не любил церемониться. – Что вы тут делаете?

Фюззель внимательно рассмотрел Альиво.

— Эээ, у вас нос слега помят, и там листья на голове..

— Не переводите тему, – вздохнул драконолог, отряхивая голову. Пара багровых листков правда осыпалось на землю. – Думаю, по мне вполне видно, что я не выспался. Не хочу тратить время..

Он хотел сказать «на вас», но сдержался.

— ..на такую ерунду.

Испражненц улыбнулся во все двадцать восемь пожелтевших и четыре золотых, давно не сияющих зуба – будто слизней жевал каждый завтрак.

— О, я просто прогуливаюсь! Утренние прогулки, свежий воздух, здоровье и все прочее, ну вы, Альвио, точно знаете..

— Подглядывания в окна – часть прогулки?

— Я просто засмотрелся.

— Засмотрелись в окно заведения, которое терпеть не можете?

Фюззель замялся.

— В отвращении рождается истина, – выдал он, особо не подумав. Собственно, как и обычно.

— Вообще-то, в споре.

— Ерунда, – махнул рукой Фюззель. – И вообще, конкуренты могут друг друга ненавидеть, но эта ненависть обязательно подкреплена уважением.

— То есть в окно вы пялились из уважения?

— Да что это такое! – надулся Испражненц. Сгорбленный, низенький и полненький, сейчас, уменьшившись в два раза, он стал еще больше похож на креветку. – Вообще, я пришел переговорить с Кельшем..

— И для этого решили покараулить его через окно? – Альиво старался говорить четко, но понимал, что не всегда получается так, как хотелось бы. Нет, чай нужен был в срочном порядке.

— Хотя, – драконолог наконец поправил очки, – я тоже пришел навестить господина Кельша. Пойдемте? Чего время зря терять.

Вышел абсолютный шах и мат. Но на игральной доске Фюззель был королем (императором), смазавшим себя маслом специально, чтобы при любом удобном случае без труда укатиться прочь, подальше от страстей пешек и ферзей.

— Давайте, – согласился Испражненц, на максимальной мощности думая, что ему такого наплести Кельшу.

Они вышли на свет, поднялись на крыльцо и вошли в «Ноги из глины» – лицо тут же обдало ароматным теплом. Очки драконолога запотели.

— А, Альвио! – Кельш, конечно же, оказался прямо здесь. —Решил заглянуть так рано? Мы как раз заварили прекрасный чай с мятой.. Нестабильность, что с тобой такое?!

— Все потом. – потряс головой драконолог. – И нет, только не мята. Не сейчас. Лучше...

— Найдем, – не дал договорить отец Прасфоры. – Есть чудесный набор приправ. Он не для чая, но это он очень зря – с чаем он прекрасен! Да заходи скорее, я тебя хоть подлатаю.. А кто это там с тобой? Не могу разглядеть.

Только идиот по интонации Кельша не догадался бы, что все он понимает.

— Ах, Кельш! – вновь обнажил Фюззель пожелтевшие зубы. – Хотел обсудить с тобой пару вопросов и.. посоветоваться.

Испражненц сглотнул от отвращения к самому себе – унижаться до такого..

Кельш, все это время возившийся с глиняными тарелками, отвлекся от дел, выпрямившись. Скала и сдувшийся воздушный шарик – вот так эти двое выглядели в сравнении.

Шарик сдулся еще больше.

— Я с удовольствием с тобой поговорю, – от запала иронии в голосе даже воздух нагрелся. – Как дела у «Рваного крыла дракона»?

— «Рваных крыльев». Мы расширяемся. Открываем новые таверны..

— Что ж, дракон расправил крылья, – пошутил Альвио.

— Молодой человек, – Фюззель начинал выходить из себя. – Это уже совсем не ваша епархия..

— О нет, – поправил его драконолог. – Драконы – как раз моя епархия.

Он закашлялся и отошел в сторону. Хотелось сплюнуть кровь, но куда уж теперь, надо было делать на улице.

А вот теперь самопровозглашенному шахматному императору всех едален Хмельольма деваться было некуда.

— Я.. пожалуй.. зайду чуть позже, а то как-то не подумал, совсем рано пришел. До встречи!

Не дав ничего ответить, Испражненц выбежал на улицу.