Кавказец. Кровная месть

Глава 27

ГЛАВА 27

- Я... я поняла, - прошептала, с трудом поднимаясь на ноги. Тело ныло, каждый шаг отдавался пульсирующей болью в местах ударов. Тетке Гульназ в пыточной бы работать. Уж что, что, а боль она умеет доставлять. Гадина злобная.

- И не вздумай хромать или кривиться, когда будешь проходить рядом с Берсаном, - Алят с брезгливостью отряхнула свои ладони, словно прикосновение ко мне испачкало её. - Если он заметит хоть что-то, мы скажем, что ты сама билась в истерике и бросалась на стены, чтобы привлечь его внимание. Кому он поверит? Своей крови или дочери врага?

Да, мне он вряд ли поверит. Да и не стану я жаловаться. Тогда они меня точно истерзают.

Я вышла из комнаты Алят, едва переставляя ноги. В коридоре было пусто, но мне казалось, что они все еще следят за мной. Смотрят своими змеиными, страшными глазами.

Добравшись до своей комнаты, я первым делом бросилась к зеркалу. На плече уже проступила зловещая синева, а предплечье горело огнем.

Бежать… Это слово пульсировало в висках. С одной стороны, это шанс. Свобода. Конец этого кошмара. Но с другой, я понимала, что Гульназ не делает подарков. Если я сбегу, для Берсана это будет выглядеть как предательство. Я его опозорю своим побегом. Где это видано, чтобы от главы клана Керимовых сбежала жена? А еще, он сочтет, что я вернулась к отцу, и тогда война вспыхнет с новой силой. И отцу ее не выиграть. У него на это ни сил, ни ресурсов. Вспомнить только, как он пришел тогда один, с пистолетом… На него даже охранники с сочувствием смотрели.

Я начала судорожно перебирать вещи, ища самое закрытое платье с длинными рукавами. Руки дрожали.

- Они хотят, чтобы он меня возненавидел, - прошептала я своему отражению. - Если я уйду тайно, он решит, что я смеюсь над его милосердием.

Но остаться значило обречь себя на новые пытки от этих женщин. Я металась между двух огней, которые грозились превратить меня в пепел.

Я натянула на себя серое трикотажное платье с высоким горлом. Ткань больно коснулась плеча, и я зажмурилась, сглатывая слезы. Нужно быть сильной. Нужно просто дожить до вечера. А потом… Потом … Я не знала, что будет вечером. И ужасно боялась.

Весь день я провела как в тумане, вздрагивая от каждого шороха за дверью. Я не знала, что делать. Бежать? Куда и как?.. Мой отец вряд ли примет меня после того, как я стала дочерью врага. Он в прошлую нашу встречу хорошо показал, насколько теперь меня ненавидит.

А еще. Мне не хотелось унижать своим побегом Берсана. Да, он ненавидит меня так же, как и остальные, но он заступался за меня. Он справедлив. Даже по отношению к врагам. Позорить его не хотелось. Как и пробуждать в нем гнев.

Так я и провела день в раздумьях.

А когда настало время ужина, мне пришлось спуститься. Я шла по лестнице, вцепившись в перила, и каждый шаг давался с трудом. Главное, не хромать. Не подавать вида, что со мной что-то не так. Чтобы он не догадался… Теперь я не воспринимала Гульназ и Алят, как мелких вредительниц. Сегодня они стали для меня настоящей угрозой.

В столовой уже все собрались. Берсан сидел во главе стола, изучая что-то в планшете. Халид поднял на меня взгляд и приветливо улыбнулся, но тут же улыбаться перестал. Почему? Заметил мою бледность? Или что? Где-то видно синяк? Я занервничала и поспешила к своему стулу. Благо, он находится далеко от Берсана и он не сможет меня детально рассмотреть.

Гульназ и Алят, как и приказал Берсан, в столовой не было. Это хорошо. Потому что я не смогла бы здесь находиться в их присутствии.

Я присела на свое место, стараясь дышать ровно.

- Что с тобой? — Берсан неожиданно оторвал взгляд от экрана планшета и посмотрел на меня. Глаза в глаза. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим, читающим меня, как раскрытую книгу. – Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

- Голова болит, - незамедлительно соврала я, опуская глаза в свою тарелку. - Наверное, из-за погоды.

- Подними голову, - жестким тоном произнес он.

Я медленно подняла взгляд, подчиняясь. Он долго смотрел на меня, и в его глазах промелькнуло странное выражение. Он будто чувствовал фальшь.

- После ужина зайди ко мне в кабинет, - бросил он и вернулся к еде.

Сердце пропустило удар. В кабинет? А как же побег? Гульназ сказала ждать после ужина.

Ужин прошел в жуткой тишине. Как только Берсан встал и вышел, ко мне подошла одна из служанок и шепнула на ухо:

- Госпожа Гульназ ждет вас у черного входа через десять минут. Поспешите, если хотите жить.

Я испуганно уставилась на девушку, но та быстро развернулась и исчезла из столовой. Будто и не было ее. Но я точно расслышала, что она сказала.

Я сглотнула и поднялась из-за стола. Сначала я пойду к Берсану. Не думаю, что он надолго меня задержит. А потом… Потом я сделаю то, что должна.

Я направилась к его кабинету, чувствуя, как ноги становятся ватными, а решительность теряется с каждым шагом.

Плечо ныло, а кожа под трикотажем, казалось, горела огнем. Было ужасно жарко в этом одеянии, но надеть что-нибудь полегче я не могла по понятным причинам.

Я осторожно постучала и, услышав короткое «Войди», толкнула дверь.

Берсан сидел в глубоком кожаном кресле, в полумраке кабинета его большой силуэт казался еще более внушительным и пугающим. Он не смотрел на меня, его взгляд был устремлен в окно, за которым сгущались сумерки.

- Подойди ближе, - приказал он, по-прежнему не поворачивая головы.

Я сделала несколько шагов, остановившись у края его стола. Сердце отбивало бешеный ритм. Десять минут… у меня есть всего десять минут, прежде чем Гульназ решит, что я отказываюсь бежать.

- Ты за весь ужин ни разу не прикоснулась к еде, - он медленно повернулся в мою сторону. В свете настольной лампы его глаза казались почти черными. – Ты кутаешься в зимнее платье, хотя в доме работает отопление. Я не мог найти тебя днем. Тебя не было ни в доме, ни в саду. Что происходит?

- Мне просто нездоровится, - я старалась, чтобы голос не дрожал, но он подвел меня, сорвавшись на последнем слове.

Берсан встал. Медленно, по-хищному, он обошел стол и остановился в шаге от меня. Я инстинктивно втянула голову в плечи, и этот жест защиты не укрылся от него.

- Почему ты меня боишься? Разве я хоть раз тебя обидел? - спросил он, и в его голосе не было привычной стали, только странное, холодное любопытство. - Я даровал тебе жизнь. Я прекратил вражду. Я даже выгнал из-за стола своих родных, чтобы они не смели обижать тебя. Так что не так? Что тебе не нравится?