Страница 4 из 34
Я смотрела на свою фотографию на пропуске, переломленную прямо посередине, и не могла в это поверить. Три года моей жизни Алан сломал одним движением пальцев.
— Алекса, идём, — бросил муж. — Мы опаздываем.
Алекса переступила через половинку моего пропуска и пошла за ним.
А Алан даже не обернулся.
***
Дом встретил меня тишиной. На кухонном столе стояла чашка мужа с недопитым кофе. Хотелось швырнуть её в стену. Но вместо этого я вылила кофе в раковину и поставила чашку в посудомоечную машину. Просто по привычке.
Чемодан выскользнул с верхней полки и с грохотом упал на пол. Я бросала внутрь всё подряд. Джинсы, кофты, бельё.
Свадебную фотографию на тумбочке повернула лицом к стене.
Кольцо снялось не сразу. Я оставила его рядом с фотографией, а из нижнего ящика достала небольшой белый конверт.
Его я тоже собиралась сегодня отдать мужу.
Теперь убрала в рюкзак.
Вся моя жизнь поместилась в один чемодан. Три года рядом с Аланом, а забрать с собой почти нечего, кроме воспоминаний.
У дома уже ждал маленький белый электромобиль. Водитель поставил чемодан сзади и открыл передо мной дверцу.
— К остановке такси, пожалуйста.
За окнами машины проплывали знакомые корпуса, столовая и стеклянный переход. Весь «Атлас» жил предстоящим стартом. Считаные минуты остались. Никто не замечал, что моя жизнь только что развалилась.
В голове снова звучал голос мужа:
«Без моей поддержки, без моих денег, без „Атласа“ ты не продержишься и недели…»
В тот момент ни я, ни Алан ещё не знали, насколько сильно он ошибается. Однажды мужу придётся горько пожалеть о сказанном…
Я стиснула зубы и положила ладонь на живот.
В белом конверте лежало заключение из клиники. Шесть недель. Совсем маленький срок, но я уже несколько дней знала, что беременна.
Сегодня хотела сказать Алану. Представляла, как он удивится, обрадуется. Поэтому и просила найти для меня минуту перед стартом.
Теперь я уезжала из «Атласа» с его ребёнком под сердцем.
— Ничего, малыш, — прошептала я. — Мы прорвёмся. Обязательно.
За окном показались ворота. Я посмотрела на белые корпуса, на наш дом между деревьями и вытерла щёки ладонью.
— Я никогда тебя не прощу…
Электромобиль выехал за ворота и остановился возле шлагбаума. Водитель опустил стекло, чтобы передать охраннику пропуск.
Земля под колёсами дрогнула.
Сначала совсем немного. Потом сильнее. Задребезжала открытая дверца, а над дальними корпусами поднялось белое облако.
— Стартовали, — сказал водитель, оборачиваясь.
Я устремила глаза в ясное небо.
Ракета уже поднималась над площадкой. Яркое пламя било вниз, за белым корпусом тянулся дымный след. Гул чувствовался всем телом. Земля под нами дрожала.
Где-то там находился Алан.
Ракета поднималась всё выше и становилась всё меньше на фоне ясного неба.
А потом сбоку вспыхнул огонь.
Сначала одна короткая вспышка. Следом вторая. Белый корпус исчез внутри большого огненного облака. Из серого дыма в разные стороны полетели несколько горящих точек.
Только через пару секунд до нас дошёл глухой удар.
— Что это?.. — выдохнула я.
Водитель резко затормозил и тут же схватил рацию.
Она затрещала, а потом послышался громкий мужской голос:
— Внимание всем постам! На участке выведения аварийная ситуация. «Атлас-один», ответьте. «Атлас-один», приём.
Все замолчали.
— Повторяю, «Атлас-один», ответьте!
Я выскочила из машины, до боли в глазах вглядываясь в яркое пламя, зияющее посреди открытого неба.
Ракеты больше не было видно. Только дым, который быстро становился чёрным.
Рация снова ожила:
— Связь с экипажем потеряна. Всем сотрудникам немедленно укрыться в зданиях! Не выходить на открытые площадки. Возможно падение обломков. Повторяю…
Охранник бросился закрывать ворота. Водитель что-то крикнул мне и показал на машину.
Но я не могла пошевелиться.
Алан был там.