Страница 26 из 34
Я посмотрела на Катюшку. Дочка уже показывала Ольге новую ракету, которую они с папой собрали вчера из конструктора.
— Не здесь. После испытания.
Алан нахмурился, но расспрашивать не стал. Только коснулся моей щеки и тихо спросил:
— Всё хорошо?
— Пока… не знаю.
Его большой палец скользнул к моим губам. На несколько секунд я забыла и про медицинскую карту, и про людей вокруг. Хотелось прижаться к его ладони. Хотелось рассказать всё прямо сейчас и увидеть, как он отреагирует.
В последние дни мне всё чаще хотелось не спорить с ним, не напоминать о прошлом, а просто закрыть глаза и позволить ему обнять меня. Потом я вспоминала, как уходила из «Атласа» с одним чемоданом, и снова отстранялась.
— Мне пора, — нехотя сообщила я. — До начала теста десять минут.
Он наклонился и быстро поцеловал меня в висок.
— Алан! — возмутилась я. — Не здесь же!
Он тут же отошёл к дочери с совершенно невинным выражением лица.
Я покачала головой, спрятала улыбку и направилась в зал управления.
Ах, если бы я только знала, что этот невинный поцелуй может стать нашим последним…
Я бы обязательно попыталась всё изменить! Но я не знала…
А внутри уже тугим узлом скручивалось гадкое предчувствие.
Испытание началось вовремя. За стеклом стоял пустой тренировочный модуль. В кресле пилота сидел манекен, к которому подключили датчики и отдельную кислородную трубку.
На экране появились первые показатели.
— Имитируем падение кислорода в крови, — предупредила Ольга.
Цифры поползли вниз. «Кокон» заметил изменение и увеличил подачу. Через несколько секунд показатели выровнялись.
— Теперь возвращаем их к норме.
Система дала команду уменьшить кислород. На моём экране было видно: «Кокон» начал закрывать клапан.
Но настоящий клапан внутри модуля, наоборот, открылся ещё сильнее. Давление продолжало расти.
Я подалась вперёд.
— Стоп. Остановите тест.
— «Кокон» уже прекратил подачу, — ответил инженер.
— Нет. Посмотрите на давление.
Стрелка приближалась к красной отметке.
Ольга быстро открыла второе окно.
— Команды не совпадают. Когда «Кокон» закрывает клапан, тот открывается ещё сильнее.
Я знала эту систему до последнего провода. «Кокон» не мог одновременно показать одну команду и выполнить другую. Но между нашей программой и кислородной трубкой находился отдельный блок управления «Атласа». Именно он передавал команду клапану.
И даже при такой неисправности подачу можно было остановить аварийной кнопкой.
— Аварийная остановка!
Инженер нажал кнопку.
Но… ничего не произошло.
У меня похолодели пальцы.
Кто-то отключил аварийную остановку.
Две недели трудов — всё насмарку. Но это не наша ошибка! Хотя для приёмной комиссии сейчас всё выглядело именно так!
Из модуля донёсся резкий хлопок. Трубка возле кресла сорвалась, ударилась о пульт, и в воздух вырвалась белая струя. На одной из панелей вспыхнула искра.
Завыла сирена.
— Аварийный клапан не отвечает! — крикнул инженер. — Кислород продолжает поступать!
Я посмотрела на быстро растущие цифры и сразу поняла, что это значит. Из разорванной трубки в закрытое помещение шёл чистый кислород. Сам по себе он не был опасен, но рядом с ним любой огонь становился в несколько раз сильнее. Повреждённый пульт уже дымился. Ещё одна искра — и пламя за несколько секунд охватит весь модуль.
Перекрыть подачу теперь можно было только вручную. Красная рукоять аварийного клапана находилась внутри, у дальней стены.
— Всем отойти от стекла! — крикнул один из вбежавших охранников.
Вдоль потолка загорелись красные лампы. Между залом и модулем начало опускаться защитное бронированное стекло.
Так работала противопожарная защита. Стекло должно было наглухо отделить опасное помещение, чтобы возможная вспышка не ударила по людям в зале управления.
Я смотрела на экран и не могла поверить в происходящее. «Кокон» отправлял правильные команды. Кто-то изменил управление клапаном и отключил аварийную остановку, превратив испытание в настоящую аварию.
Это не ошибка.
Это сделали специально. Так ошибиться невозможно!
Дверь распахнулась, и в зал вбежала няня.
— Ирина Александровна, Катя… Я на секунду отвернулась, а она…
Сердце остановилось.
— Где моя дочь?
— Я не знаю! Она только что стояла рядом!
А голубая плюшевая ракета моей дочери лежала возле открытой служебной двери, которая вела к тренировочному модулю. Перед испытанием эта дверь должна была автоматически заблокироваться.
Я бросилась туда.
— Катя!
Коридор качнулся перед глазами. Я врезалась плечом в дверной косяк и даже не почувствовала боли.
Сквозь вой сирены послышался плач.
Дочка появилась из-за кресла пилота.
Там! Внутри модуля!
Маленькая, до смерти испуганная. Наверное, спряталась, когда услышала хлопок.
— Мамочка!..
Я рванула к проходу. Мне было всё равно, сколько там кислорода и что может загореться. В голове осталась одна мысль: добраться до дочери.