Страница 15 из 34
ГЛАВА 8
АЛАН
— Остановите испытание, — приказала Ира.
В лаборатории сразу всё стихло.
Ещё секунду назад сотрудники «Атласа» и команда «Кокона» спорили возле большого экрана. Кто-то предлагал перезапустить систему, кто-то требовал заменить датчики. Теперь все смотрели на Иру.
Она стояла возле прозрачного испытательного модуля в белом халате, накинутом поверх делового костюма, и держала в руке планшет.
— Ирина Александровна, мы потеряем результаты всего теста, — возразил один из моих инженеров.
— У вас неверные результаты.
— Датчики прошли проверку утром.
— Я говорю не о датчиках. Вы подключили систему к общему контуру, а она должна получать данные отдельно по каждому человеку. Сейчас «Кокон» видит среднее значение и считает, что со всеми всё хорошо. Если одному из членов экипажа станет плохо, система этого просто не заметит.
Инженер открыл рот, но Ира уже повернулась к своим сотрудникам:
— Ольга, подготовьте новую схему. Даниил, проверьте все соединения. Через полчаса начинаем заново.
— Хорошо, Ирина Александровна.
Никто больше не спорил.
Я наблюдал за ней из-за стеклянной стены. Ира переходила от одного стола к другому, задавала короткие вопросы, выслушивала ответы и сразу принимала решения. Не повышала голоса, не пыталась доказать, что главная. Ей это было не нужно.
Когда-то я выделил Ире маленькую лабораторию и команду из пяти человек. Решил, что этого вполне достаточно, чтобы жена могла заниматься интересным ей проектом и не отвлекала меня от настоящей работы.
Теперь лучшие специалисты «Атласа» слушали её, разинув рты.
А мне… мне хотелось понять, как я мог не увидеть её такой раньше.
Ира подняла голову и заметила меня за стеклом. Наши взгляды встретились. На несколько секунд мне показалось, что она улыбнётся, как раньше, увидев меня в коридоре.
Но бывшая жена лишь коротко кивнула и снова повернулась к экрану.
Я отошёл от стекла.
Возле двери меня ждал начальник службы безопасности с планшетом в руках.
— Алан, нужна ваша подпись. Мы оформляем Авдеевой постоянный доступ, но система подняла старую запись.
— Какую?
— Незакрытый аварийный допуск. Он до сих пор числится в её личном профиле.
Я взял планшет. На экране стояла дата — день взрыва…
— Что это значит? — непонимающе нахмурился я.
— Машина Ирины Александровны покинула территорию перед запуском, а сразу после аварии вернулась. Ворота уже закрывались, поэтому дежурный пропустил её вручную. В центральный корпус она вошла по карте другой сотрудницы.
Причину аварии комиссия установила давно: при подъёме ракеты произошла утечка топлива. Топливо вспыхнуло, но система аварийного спасения успела отделить капсулу с экипажем до взрыва.
Но я снова посмотрел на дату.
— Она вернулась после взрыва?
— Да. Была в центре управления до прибытия экипажа. Потом снова уехала.
Несколько секунд я молчал.
Почти четыре года был уверен, что Ира даже не попыталась узнать, остался ли я жив.
— Почему эта запись сохранилась?
— Все проходы в день аварии прикрепили к материалам расследования. Сейчас нужно либо подтвердить, что допуск был разрешён, либо оставить его как нарушение.
— Записи с камер… тоже сохранились?
— Должны. Но записи находятся на закрытом сервере комиссии.
Я вернул ему планшет.
— Найдите их.
— Но архиву почти четыре года. На это потребуется время.
— Сколько бы ни потребовалось. Найдите.
Через два часа я сидел у себя в кабинете с архивом видеозаписей на защищённом жёстком диске.
Я не понимал, зачем мне это нужно. Начальник службы безопасности мог что-то перепутать. В тот день в центре царил хаос. Через ворота проезжали десятки машин, люди метались между корпусами.
Я придвинул кресло ближе. Включил запись.
Сначала увидел ворота. Маленький электромобиль резко остановился перед закрывающимися створками. Водитель высунулся из окна, что-то крикнул охране.
На заднем сиденье Ира.
Она выскочила из машины ещё до того, как та полностью остановилась. Подняла перепуганное лицо к небу. Кажется, на губах бывшей жены в тот момент застыл безмолвный крик ужаса. Одной рукой она прикрыла рот, вторую положила на живот.
Следующая камера показывала вход в центр управления. Ира забарабанила по стеклу, а потом какая-то девушка в форме открыла ей дверь.
Я включил следующую запись.
В центре управления выли сирены. На больших экранах мигала красная надпись: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».
Ира стояла посреди зала. Хватала людей за руки, что-то спрашивала, заглядывала им в лица.
Я никогда не видел её такой испуганной.
Потом кто-то крикнул, что экипаж вышел на связь. Люди вскочили со своих мест, начали обниматься. А Ира опустилась на скамью и закрыла лицо ладонями.
Она плакала.
Из-за меня.
Я откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу.
После аварии мне сообщили, что жена забрала вещи и уехала. Я не спросил, кто именно это видел. Просто поверил, потому что мне было… так проще.
Она бросила меня в самый важный момент.
Даже не захотела узнать, выжил ли я.
Четыре года я повторял себе это, когда вспоминал о ней.
И четыре года ошибался.
На следующей записи Ира стояла возле панорамного окна. По дороге ехали машины, которые везли нас от спасательной капсулы.
Я увидел самого себя. Бледного, грязного, едва державшегося на ногах. Врачи пытались отвести меня к носилкам, но я отмахнулся.
Ира положила ладонь на стекло. И уже было шагнула к выходу…
Ещё немного — и мы встретились бы.
Но к машине подбежала Алекса. Бросилась мне на шею, крепко обхватила руками. Я придержал её за талию, чтобы она не сбила меня с ног.
Алекса что-то говорила и смеялась. Наверное, от облегчения. Я не помнил ни одного её слова.
Зато теперь увидел лицо Иры.
Она смотрела на нас несколько секунд. Потом прижалась лбом к стеклу, развернулась и ушла.
Тихо открылась дверь моего кабинета.
— Алан? Я тебя везде ищу.
В кабинет вошла Алекса, и я быстро свернул открытое окно видеозаписи на экране компьютера.
— Что случилось?
— Руководитель подготовки просил согласовать новый график. Команда Авдеевой заняла медицинский модуль до вечера, а у нас через час тренировка.
Она положила передо мной планшет.
— Перенесите тренировку на завтра.