Пламя

— Сделай это сейчас, — выступил я. — Признай нас и вступи с нами во взаимодействие. Одно это склонит общественность на нашу сторону и поможет усмирить растущее напряжение по всей Осени.

— Весна и Лето будут присутствовать на Празднике Жнеца, — добавила принцесса. — К тому времени ваше товарищество с нами станет установленным фактом, и Его Величество станет тому свидетелем.

В ночь битвы во дворе Риз притворился, что передумал, и заявил, что не приедет на Праздник Жнеца. Короче говоря, сука лгала; он обязательно появится. Ничего не подозревающий король выйдет из кареты только для того, чтобы обнаружить Зиму на нашей стороне.

Жест сотрудничества от Джерина, будущего монарха самой замкнутой нации континента, не будет воспринят легкомысленно. Одно это могло бы отговорить Риза от того, чтобы стать помехой на Празднике Жнеца. Ни он, ни его пешки не додумаются раскрыть блеф.

Тем не менее, этот обман был не так прост, как казалось. Как часто люди забывали, что войны ведутся не только на полях сражений. Одни из самых смертоносных войн разворачивались в бальных и тронных залах, с помощью удара языка, а не меча.

Маскировка под союзников потребует королевского величия, остроумия и тактики запугивания. Изящество принцессы, хитрость шута и откровенность принца могли бы стать правильной комбинацией для успеха.

Если это сработает, трусливый Риз отступит. По крайней мере, на достаточное время, чтобы мы могли доказать его сговор с Мастерами — до такой степени, что он подверг опасности всех граждан Осени, оказавшихся на их пути — и спланировал лишение Бриар наследства. Для этого нам понадобится больше времени. До тех пор эта уловка с Зимой будет держать мою самую нелюбимую шавку на поводке.

Джерин обдумывал нашу стратегию: одна окровавленная рука сжимала зубец, другая была засунута в карман штанов. Его внимание скользнуло ко двору, где были убиты Мастера вместе с многочисленными осенними рыцарями. Именно там Лето объявило Бриар сумасшедшей.

Теперь там остался только возвышающийся клен, его ствол устремлялся высоко ввысь. Купол из великолепных листьев достигал этого уровня, светящиеся цвета ветвей напоминали оперение. У основания дерева местная медная лисица брела по кирпичам.

К этому моменту молчание Зимы могло означать только одно. Иначе он бы сказал «нет».

Наконец, Джерин обратился к двору.

— У меня есть условие.

Великолепно. А теперь к сомнительной части.

Бриар напряглась.

— Назови свою цену. Разумеется, за исключением нашей семьи и дополнительных пленников.

Здесь я устремил свой взгляд на принца. С этой точки обзора резкая архитектура его профиля не выражала никакой личной заинтересованности. Поразительно, но его черты были чистым холстом. Кроме того, он знал, что мои глаза ищут лазейку, чтобы проникнуть в его мысли, разгадать, какая бы слабость ни таилась под поверхностью.

Клянусь Сезонами. Этот человек умел вымораживать людей.

Затем он ответил.

— Тот маленький зверек с глазами.

Мы с Бриар напряглись. Я выпрямился от зубцов, а принцесса крепко сжала руки.

Флэр. Женщина, которая, вероятно, предрешила свою судьбу, испытывая терпение Зимы.

— Я хочу, чтобы ее заперли отдельно, — произнес принц низким голосом.

Мои челюсти сжались. Он просил нас посадить Флэр в одиночную камеру. По сути, условие, нарушающее сделку.

Мой язык был готов к удару, когда Бриар огрызнулась:

— Мы не сделаем ничего подобного. Как я уже говорила, она все еще находится на земле Осени.

— И все же маленький зверек принадлежит мне, — гладко ответил Джерин.

— Хватит ее так называть! Она добрая и страстная душа.

Рычание вырвалось из моих легких.

— Если ты подойдешь к ней, я заставлю тебя запомнить это.

Мужчина повернулся, его нос почти коснулся моего.

— Если ты попытаешься меня остановить, я сделаю еще хуже.

А значит, он отменит эту договоренность. Мои глаза метнулись к Бриар, которая мучилась. Изоляция молодой женщины против будущего нации. Будущего Нику.

Я проследил за резкими линиями лица Джерина и наконец увидел это. На секунду его хватка на зубце стала крепче. Он хотел, чтобы эта просьба была выполнена. Отчаянно.

Но ради чего?

К несчастью для него, заключать сделки с шутом было рискованным делом. Если он будет издеваться над Флэр, мы с принцессой об этом узнаем. Даже до этого мы ему помешаем.

Почувствовав брешь в его фасаде, я кивнул.

— Ее переведут, — ответил я, на словах ставя шахматную фигуру на место и осознавая пристальное внимание принцессы ко мне.

Да. Флэр будет переселена. Мы просто не скажем принцу, куда именно.

Джерин с тем же успехом мог бы рассматривать меня под микроскопом. Несмотря на это, он заглотил наживку, склонил голову и зашагал прочь. Но он остановился, когда мой голос бросил в него кусочек информации.

— Это твое единственное условие, — задумчиво произнес я. — Неужели ты не хочешь чего-то еще? Разве тебя не больше беспокоят будущие действия Осени по сравнению с тем, что предпримет Лето?

Голова принца повернулась через плечо.

— Ближе к делу.

С удовольствием, если Зима настаивает на том, чтобы притворяться, будто он уже сам все не понял.

— Должно быть, пленница много для тебя значит.

— Ни один Сезон не пугает Зиму. — Тени рассекали его черты. — И ни один дурак ничего не стоит.

Когда он исчез на ближайшей лестничной клетке башни, Бриар подошла ко мне. Вместе мы смотрели, как за принцем закрывается дверь.

— Безжалостно, — осудила она. — Но это не может быть его единственной ценой.

Мой кулак сжался вокруг второго кинжала, рукоять которого была спрятана под пальто.

— И не является.

Он ясно дал понять свое отношение к осенней кампании за эмансипацию, сомневаясь, что она будет представлять континентальную угрозу, и полагая, что мы потерпим впечатляющий крах. Поэтому переговоры с нами не вызывали у него беспокойства. Что касается Лета, Джерин, должно быть, пришел к выводу, что грязное, вспыльчивое безрассудство Риза было скорее долгосрочной проблемой.

Но на этом все не могло закончиться. Зима мог потребовать от нас чего угодно, так что, что бы он еще ни пытался извлечь из этой сделки, потребуется выдержка, чтобы это выяснить.