Пламя

— Какая послушная королевская особа, — сделал я комплимент. — Тебе понравилось?

— Да, мой шут, — сказала она, восстанавливая дыхание. — Спасибо.

— Нет. Никогда не благодари своего наставника.

— Прошу прощения, — покорно поправилась Бриар, все еще подыгрывая. — Где ты взял эту розу? Я все хотела спросить.

Когда она только вернулась домой, Бриар обнаружила цветок на своей тумбочке и поблагодарила меня, решив, что это подарок по случаю возвращения. Такую флору здесь было невозможно найти, но моя принцесса к этому времени уже поняла, что не стоит недооценивать сокровища, которые я мог для нее добыть. И все же у меня не было возможности поделиться более интригующими подробностями до сих пор.

Я рассматривал бутон, любуясь его спелым цветом.

— Это особенная роза из Весны. Возможно, я украл ее из приветственного букета Бэзила и Фатимы, когда они заявились на Праздник Жнеца.

Поскольку Бриар хранила молчание и ждала, я взглянул на нее. Мы сидели прямо на кровати; мои ноги в штанах в какой-то момент переплелись с ее обнаженными конечностями.

Крутя стебель между пальцами, я избегал шипов, переворачивая цветок бутоном вверх.

— Я оставил ее дожидаться тебя, пока ты была в отъезде. Сначала я положил ее тебе на подушку. Однако я побоялся, что кто-то из слуг решит, что ее нужно выбросить во время уборки.

Я провел лепестками по щеке Бриар.

— Подобные виды редки, и этот обладает уникальной магией. Я подумал, что она тебе очень подходит.

Бриар приняла розу с благодарной улыбкой. Все еще раскрасневшаяся от удовольствия, которое я ей доставил, она вдохнула аромат цветка.

— Какой магией?

— Ее лепестки способны выдерживать течение времени, не увядая. Мои губы изогнулись. — А ее шипы невосприимчивы к огню.

Поэт

Бриар и Нику хихикали, мчась по коридору впереди меня. Полночь струилась по залам кобальтово-синим цветом. Патруль отводил взгляды, пока принцесса и мой сын бродили из комнаты в комнату, из одного перехода в другой. Закончив развешивать ленты, Бриар сделала то, чего так ждала.

Она устроила моему сыну экскурсию по замку. Я доверял своей колючке и хотел, чтобы это время принадлежало только им двоим. Но с учетом скрытых угроз среди нас, мы не могли рисковать.

Тамбл развалился на плечах Нику, но затем потерял терпение. Как только мой сын опустил непоседливого хорька на пол, Тамбл побежал вперед, скача рядом с ногами Нику.

Шепот Бриар и моего сына струился от мезонинов к башням. Их переплетенные пальцы и сливающиеся голоса звучали для моих ушей как симфония. Я шел позади, улыбаясь этой троице — наследнице, ребенку и фамильяру, чьи силуэты образовывали театр теней на стенах.

Взгляд Нику скользнул за угол и остановился на неприметной трещине в деревянной обшивке. Подбежав к ней, он провел пальцем по линии и сказал: «Она как лента».

Что-то, за чем он мог последовать. На мгновение Бриар оценила щель, несомненно, подумывая о том, чтобы заделать ее позже. Не желая, чтобы моему сыну приходили в голову идеи выслеживать случайные отверстия в коридорах, я отвлек его, указав на свою собственную тень, отражающуюся на стене прохода. И мы пошли дальше.

На рассвете я оставил Бриар укладывать Нику в постель, намереваясь дать им больше времени побыть вместе после столь долгой разлуки. Когда я закрыл за собой дверь детской, Эйр подошел, чтобы сменить стражников, патрулирующих покои Нику. Солдат шагал вперед в рубашке без рукавов, открывающей вереницу татуировок в виде хищных птиц, взлетающих вверх по его правой руке, которую он обычно скрывал под длинными рукавами. Пепельные волосы мужчины были растрепаны, а темно-синие глаза щурились от резкого света, льющегося из окон коридора.

По его кивку стражники удалились. Для Первого рыцаря не было чем-то необычным появиться на смену на час раньше. Они с моим сыном успели сблизиться. Вот только сегодня чрезмерная пунктуальность Эйра имела мало общего с Нику и куда больше — с этими налитыми кровью глазами.

Зрелище благородного, безупречного, угрюмого рыцаря, страдающего от похмелья, заслуживало отдельной страницы в учебниках истории. Я привалился плечом к раме из красного дерева и обрушил на мужчину живой взгляд.

Увидев, что я жду возможности до него докопаться, его суровая внешность исказилась гримасой. Он ничего не сказал, что было типично. Не говоря уже о том, что мужчина прекрасно знал о моем отсутствии фильтров.

— Хм, — задумчиво произнес я, глядя на его нынешнее состояние. — Это что-то новенькое.

Эйр проворчал и отмахнулся. — Не начинай.

— Ты взываешь не к тому эгоисту, сладость. Я замечаю и критикую абсолютно всё во внешности человека.

— Лучше бы ты этого не делал.

— Как редко мне говорили эти слова, — ответил я. — И в то же время как часто.

— Загадки, — буркнул мужчина, меняясь со мной местами; его стойка была твердой, несмотря на остатки алкоголя, гуляющие по венам. Возможно, прошлой ночью мужчина и вел себя не в своем репертуаре, но по одной лишь осанке воина этого нельзя было заметить. Его палаши могли бы положить целую армию, даже если бы у него были завязаны глаза и заткнуты уши. Это была единственная причина, по которой я не впечатал костяшки пальцев в лицо Эйра за мысль охранять Нику в таком состоянии.

— Кстати, как ты посмел предаваться дьявольщине без меня? — пожурил я его.

— Это была не дьявольщина, — ошеломленно защищался Эйр. — Это было помутнение рассудка.

— И то верно, учитывая, что я не получил приглашения. Это не гулянье, если нет шута, который бы отвлек все внимание от тебя.

Еще одно ворчание. — Праздник Жнеца уже на носу, — сказал он в качестве объяснения.

Ах. Приближались гуляния, во время которых самый скромный и благоразумный из Сезонов отбрасывал свои запреты на одну ночь. Это объясняло, почему военные решили начать праздновать заранее, так как перед главным событием уже было запланировано не одно мероприятие.

Я осмотрел темно-синих хищных птиц, парящих вверх по его руке, которые совпадали с оттенком его радужек. Поскольку раньше я никогда о них не спрашивал, я заметил: — Пьяный или трезвый, я никогда не считал тебя любителем аксессуаров.

— Я им и не являюсь, — это было все, что сказал рыцарь.