Пламя

Мы повиновались: мои ноги раскрылись для его бедер, а головка члена ткнулась в стык моей пизды. Мои стенки разошлись и присосались к кончику. Несвязный стон сорвался с моих губ, когда Поэт прикусил мою нижнюю губу и вклинил свое твердое тело между моих ног; наши мышцы дрожали от предвкушения. Жар от его члена переполнял мои складки, и этот дразнящий контакт осыпал меня мурашками до такой степени, что я могла упасть в обморок.

Переполненные напряжением, в котором нам так долго отказывали, мы стояли на краю света, на самом верхнем мосту анклава, зависнув над пустотой. Мы не ждали, не могли ждать и никогда больше не будем ждать.

Мне нужно было это сейчас. Мне всегда было это нужно.

Удерживая член у моего входа, шут отстранился и приковал свой взгляд к моему. Дождь бил по его телу, мощный порыв ветра растрепал волосы, а в глазах сверкал блеск.

Мои руки скользнули от его волос к упругим ягодицам. Я вцепилась в обнаженную кожу, прижимая его тело к своему и вталкивая его фаллос еще на дюйм в мою щель. При этом контакте жалобный скулеж сорвался с моих губ, а зрачки Поэта расширились.

Я удержала его взгляд, и требование сорвалось с моего языка.

— Трахни меня сейчас же. — И для ясности предупредила: — И не смей быть нежным.

Шут зашипел. Никакой порочной ухмылки. Никакого дерзкого ответа. В тот момент я увидела его: растерянного и поглощенного тем же самым импульсом.

Одним плавным движением Поэт зафиксировал мои бедра и резко дернул тазом. Его член вонзился между моих стенок, проникая жестко и высоко.

Вскрик сорвался с моих губ.

— Ох!

Я схватилась за него, чтобы удержать равновесие; от удара меня подбросило вверх, а из легких выбило воздух. Моя пизда сомкнулась вокруг его члена, принимая каждый дюйм, обволакивая его до самого основания.

Поэт зарычал, его мышцы напряглись. Мы тяжело дышали в губы друг другу и рванулись вперед. Быстро он вытянул член из моих складок и снова вбил его внутрь, выбив еще один стон из моего горла, на этот раз громче. И снова он толкнулся бедрами вперед, раздвигая меня округлой головкой.

Сезоны. Да.

Как же я помнила это. Как же мне этого не хватало.

Не было никаких пауз. Мой шут повиновался приказу и напал на меня. Потеряв голову в исступлении, Поэт вбивал свой член внутрь и наружу. Он выходил полностью, лишь для того, чтобы раз за разом вонзаться поршнем внутрь, ударяя в точку, которая заставляла меня кричать в воздух.

С каждым мастерским ударом его бедер удовольствие расходилось от позвоночника до кончиков пальцев ног. Он поддерживал мой затылок и закинул мое бедро еще выше — это движение заставило вздуться его бицепс, пока его ловкие движения впечатывали меня в мост, а глубина его эрекции заставляла темнеть в глазах.

Я не забыла его размеры. Невозможно было забыть, каким длинным и твердым он был. И все же я почувствовала это заново и закричала верхушкам деревьев.

Несмотря на стимуляцию, пробирающую до костей, я жалобно заскулила.

— Поэт, я…

— Куда, Бриар? — хрипло спросил он. — Скажи мне, куда.

Я повернула таз, указывая на ноющее место. Поэт зашипел, нашел эту точку и начал толкаться тазом быстрее. И я сошла с ума. Его толчки стали резче, преследуя мои стоны, которые разносились сквозь бурю.

Поощряя его, я сжала его ягодицы — подтянутую и скользкую от дождя плоть. С каждым рывком его таза его задница напрягалась от усилий. Он трахал так хорошо, так глубоко проникая в меня.

Но я была еще не там. Мне нужно было больше его.

Амбиции и жадность побудили меня к действию. С кряхтением я выгнулась навстречу доскам моста и сжала его задницу для равновесия, а затем использовала это, чтобы навалиться на него. Я закружила тазом, скользя пиздой по его члену и трахая его в ответ.

Мышцы Поэта сдались. Эта сексуальная челюсть отвисла, рот приоткрылся, и хриплый стон вырвался наружу. Его пальцы впились в меня, прижимая ближе, пока он ускорялся, вталкивая свой член внутрь… наружу… внутрь.

Я сжалась вокруг него, увлажняя его член. Я ловила каждый плавный выпад этой эрекции и отвечала тем же, резко двигая бедрами. Мы сталкивались, наши промокшие тела выбивали яростный ритм.

Поэт схватил мое второе бедро, закинул его себе на талию и вонзил член глубже, жестче, быстрее. Мой открытый рот прижался к его. Наши дыхания сталкивались так же, как и тела. Дождь сделал все скользким, усиливая ощущения: мои груди терлись о его грудные мышцы, мои ноги обхватили его талию.

Давление достигло пика. Мои стенки затрепетали, по складкам пробежали мелкие предвестники оргазма. И все же я вонзила зубы в нижнюю губу, подавляя оргазм, потому что можно было получить еще. Гораздо больше.

На грани мольбы я вцепилась в ягодицы Поэта и заерзала. Он прочитал мои лихорадочные движения и зарычал. Все еще находясь глубоко внутри моей пизды, он оторвал меня от реечных перил, прижал к себе и зашагал к скамье в форме полумесяца, встроенной в мост на полпути. Скамья находилась под единственным крытым участком платформы: этот полумесяц выдавался дальше над пропастью, а его двускатная крыша поддерживалась столбами и была усыпана листьями.

Шут опустился на мягкое сиденье, где осторожно и ловко повернул меня спиной к себе, не вынимая члена из моего тела. Я вскрикнула от шока, ошеломленная этим движением и теми чудесными ощущениями, которые оно вызвало.

Потоки дождя стекали по навесу, создавая вокруг нас стену воды. Кончик толстой дубовой ветви проникал внутрь и тянулся вдоль потолка. Бордовые листья свисали, как украшения, и дрожали на черенках.

Оседлав колени Поэта, я сидела спиной к его влажной груди; мы оба капали друг на друга. Мои ягодицы вжимались в его таз, а конечности были раскинуты по обе стороны.

Возбуждение пронзило меня. Мой пульс екнул, когда он схватил меня за бедра и дернул на себя. Его губы скользнули по мочке моего уха, и этот голос пролился, как черный шелк — глубокий, резонирующий звук, обжигающий мои вены:

— Возьми то, что твое, и трахни это.

Мое тело отреагировало. Смазка хлынули из центра моего тела, покрывая его член. Поэт замурлыкал, чувствуя, что его слова сделали со мной.