Пламя

И даже при том, что мы не сказали принцу, где изолировали ее до этого, он ни разу не потребовал этой информации. Этот изверг ненавидел, когда его признавали неправым, невежественным или некомпетентным. Более того, он презирал нужду в чьей-либо помощи. Зима гордилась своим высоколобым интеллектом и образованной смекалкой, эрудированное эго Сезона предпочитало подобные вызовы.

На самом деле, Джерин искал одиночную камеру Флэр во время ночной ярмарки, что объясняло его позднее появление на той разборке с Ризом в шатре. Об этом сообщили часовые, видевшие, как принц вел поиски.

Как иронично, что Джерину потребовалось время, чтобы понять, что Флэр находилась в Королевском подземелье. Будучи так приученным к сложностям и излишнему усложнению вещей, этот человек не сделал самого простого вывода. Мы с шутом на это и рассчитывали.

Тем не менее, Джерин уловил связь во время отключения света. Мы получили подтверждение этому от Эйра, который столкнулся с принцем в подземелье северного крыла, как раз когда к Его Высочеству пришло озарение. Но к тому времени мы уже вывели Флэр из ее камеры, зная, что он попытается ее забрать.

Голова Поэта склонилась набок. Как и его, одна вещь поразила меня сильнее остального.

С самого начала Джерин называл прирождённых душ «чумой» вместо того, чтобы считать их людьми. За одним исключением.

Где она?

Она. Довольно часто он отзывался о Флэр как о человеке.

Когда мы промолчали, глаза принца сузились.

— Возможно, вы успешно поиграли с огнем. Но вам не стоит шутить со льдом.

— Из-за пленницы? — парировал Поэт. — Должно быть, у вас уйма свободного времени. И всё же она была не единственной вашей целью.

Словно по команде, я вмешалась.

— У вас был и второй мотив. Что-то, ради чего стоило встать на сторону Осени, несмотря на социальную угрозу, которую мы для вас представляем.

Внимание Джерина сузилось еще больше.

— Угрозу, — отчетливо произнес он. — Я презираю Осень за ее выбор. Ваши сочувствующие пороки и люди, которые следуют за вами, не компенсируют вашу слабую оборону. Какой бы урон ваш народ ни нанес сам себе, войска Осени немногочисленны. — Словно задавая роковой вопрос, принц пробормотал: — С какого, блядь, перепугу я бы вообще стал считать вас угрозой?

Я положила ладонь на костяшки пальцев Поэта, останавливая руку шута, которая уже потянулась к одному из его спрятанных кинжалов. Если мы прервем его сейчас, принц замолчит.

Зима задумался.

— Риз, с другой стороны. — Он ненадолго замолчал. — И хотя я питаю отвращение к вашей нации, Лето я ненавижу больше. Этот идиот вспыльчив и обладает более мощной обороной. Как таковой, его характер мог бы спровоцировать утомительную войну с участием моего двора. Зима бы победила, но ценой неудобных потерь.

— Со своей армией и природными ресурсами для медицины, Лето — это существенная помеха, которую нужно было приструнить. — Джерин одарил нас презрительным взглядом. — В то время как вас, Заменимую Осень, достаточно просто игнорировать.

Прорывая вражеские рубежи, принц перегнулся через стол.

— Если я выразился недостаточно ясно: после сегодняшнего дня вы ниже моего внимания. Но не обольщайтесь. Мы не союзники. Если вы попытаетесь создать проблемы моему двору, я буду действовать.

Как же мне хотелось вонзить тысячу шипов в этого ублюдка. Как же мне хотелось, чтобы Поэт показал ему всё самое худшее, на что способен.

Объединившись с нами против Лета, Джерин преследовал ту же цель — сломить большую угрозу. Вот только Зима руководствовался иными принципами. Едва ли это стало шоком, но это была не вся история.

Мы с самого начала подозревали, что у Джерина были скрытые мотивы для сделки с нами. Каким бы безжалостным он ни был и как бы принц ни ненавидел прирождённых душ, пленение Флэр и подчинение Риза не могли быть единственными стимулами для этого члена королевской семьи.

— Переходи к сути, сладость, — насмешливо бросил Поэт.

Что-то сродни интриге, или, возможно, враждебному восхищению, мелькнуло в зрачках принца.

— У меня действительно был еще один стимул. Которого вы помогли мне достичь.

— И какой же? — потребовала я.

— Указ, — губы Джерина искривились. — Этот расклад сделает переговоры с Летом более продуктивными. Так что спасибо вам за это.

Отвращение и стыд захлестнули меня. Во время Мирных Переговоров Темные Сезоны санкционировали поправку о торговле к этому одиозному документу. Сломив Риза и низведя его до статуса изгоя, Зима получила преимущество в делах с Летом. Джерин хотел, чтобы Корона была в отчаянии и пресмыкалась, что теперь облегчит заключение безжалостной сделки.

Несмотря на пугающую натуру Зимы, все предпочитали гарантии. Помощь в разрушении репутации Лета на континенте означала, что Джерин сможет выбирать прирождённых душ по своему усмотрению. Ни один из дворов не обращался с этими людьми гуманно, но пленников Зимы ждала куда более жестокая участь. Хирургические инструменты в этой комнате напоминали нам об этом.

— Божечки мои, — усмехнулся Поэт. — И это меня называют извращенным уебком.

Джерин отмахнулся от этого комментария пожав плечами.

— На случай, если вы не заметили, ваше мнение обо мне не имеет значения.

С таким же успехом он мог бы прислать приглашение. Устремив проницательный взгляд на Зиму, Поэт осведомился:

— Вот как? Тогда вы не должны возражать, если я спрошу: что у Лета есть на вас?

Ну конечно! Осведомители Лета в Весне и Зиме. Поэт наконец-то выбил их личности из Риза перед тем, как король отбыл с Жизель. Однако мы не были посвящены в детали, равно как и в то, какую информацию собрали эти шпионы.

Не то чтобы это было нашим делом. Суть в том, что для Джерина это стало еще одним мотивом преследовать Риза.

Губы принца сжались в тонкую линию. Для столь осторожного человека, оказалось, что у него всё-таки были свои секреты. Поэт предсказывал это с самого начала. И судя по тому, как Его Высочество выпотрошил того рыцаря на парапете, подробности были существенными. Возможно, даже уязвимыми.

Вместо того чтобы вступать в полемику, Джерин прошипел:

— Если вы хотите остаться в милости Зимы, вы скажете мне, куда она ушла.

— У вас нет права требовать от нас чего-либо еще, — парировала я. — Между нами всё кончено. Вы помогли умиротворить часть людей…

— И всё же они взбунтовались.

— Взбунтовались те, кто был на стороне Риза. А не те, на кого повлияли мы.