Пламя

Не сводя с меня глаз, Поэт вел меня по траве. Мы скользили в танцевальных шагах, отклоняясь то в одну, то в другую сторону. Это был медленный, методичный танец, в котором партнеры никогда не соприкасались. Наши пальцы сплетались за спиной, затем опускались по бокам, когда мы кружились, всегда следуя друг за другом, всегда оставаясь вне досягаемости. Как нечто вечно запретное.

Но это не имело значения. Шут держал меня в тисках своего взгляда, приковав к себе глаза, словно ничего больше не существовало, и я завладела его вниманием с тем же рвением, так что мы растворились в движениях, а пейзаж вокруг расплылся. Даже просто от этого я чувствовала пальцы Поэта на своих приоткрытых губах, скользящие по моей спине и зарывающиеся в волосы.

С каждым движением я слышала, как он говорит. И слышала, как отвечаю.

Выходи за меня.

Да.

Мои кости плавились. Дыхание перехватило.

Кровь и дыхание. Разум и душа.

Страх. Горе. Радость.

Ярость. Скорбь. Желание.

Все способы любить кого-то. И все они неотделимы друг от друга.

Мы закружились в противоположных траекториях, а затем снова скользнули друг к другу. Наши ладони зависли между нами, воздух там, казалось, искрил.

Когда звуки инструментов растаяли, превратившись в едва уловимые отголоски, мы с Поэтом остановились. Поглощенные друг другом, мы тяжело дышали, наши грудные клетки вздымались. Пастбище снова материализовалось, а площадка вокруг нас оказалась свободной от танцующих.

Я моргнула, обнаружив, что все в непосредственной близости замерли по краям. В какой-то момент празднующие освободили пространство, чтобы лучше видеть нас. Пораженная толпа задумчиво разглядывала нас с Поэтом, словно они только что стали свидетелями брачного ритуала. Или свадебного танца.

Наш клан сиял, как и во время чтения в библиотеке. Позади Элиота и леди, на заднем плане маячил силуэт Принца Зимы. Выражение лица Джерина казалось озадаченным, задумчивым и таким же сбитым с толку, как и во время чтения, когда мы с Поэтом погрузились в наш транс.

Стало ясно. Все, наконец, узнали нас под костюмами, понаблюдав за нашим гипнотическим танцем от начала до конца.

После того, как толпа рассеялась в оцепенении, кто-то делал реверансы, кто-то разбредался по ярмарке или собирался в новый танец, мы с Поэтом продолжали стоять неподвижно. Свет огня от тыкв и фонарей сплетался на траве и кленовых листьях, перенося нас в новую дымку. Выражение лица шута отражало то же сладкое отчаяние, что рассыпалось по моей коже.

Когда вокруг нас возобновилась суета, Поэт решительно шагнул в мою сторону. От его торса исходил жар, проникавший сквозь мою рубашку, и наши выдохи слились воедино. Во второй раз он протянул мне руку.

— Пойдем со мной.

39

Поэт

Дыхание намертво застыло в груди. Я как на иголках ждал, когда она возьмет меня за руку; странный коктейль из нервного предвкушения бушевал под кожей до такой степени, что мои пальцы дрожали от жажды. Как будто мы никогда не делали этого раньше, никогда не прикасались друг к другу, даже не пробовали, никогда не осмеливались на прикосновение.

Целомудренный розовый румянец расцвел на щеках Бриар, словно она испытывала то же непостижимое чувство. Мы смотрели друг на друга, восхищаясь чертами друг друга. Мы с ней словно оказались в стеклянном шаре, изолированные от времени и пространства.

Спустя целую вечность принцесса вложила свои пальцы в мои. И мир померк, а затем взорвался светом огня, и мои вены воспламенились. Глубокий выдох вырвался из моих легких. Мое облегчение оказалось необъяснимым, словно я был каким-то одурманенным любовью подростком, неопытным и влюбленным, неуверенным, но надеящимся, что женщина его мечты примет его.

Такая простая вещь — ее рука в моей. И все же это стало всем, это прикосновение превратило наши пальцы в центр этой забытой вселенной. Толпа поредела, а музыка стихла. Не существовало ничего, кроме этого.

Естественно, людям моего сословия свойственно сгущать краски, но мне было абсолютно поебать, как это звучит. Этот восторг грозил поставить меня на ебаные колени.

Пальцы Бриар дрожали, она была так же ошеломлена. Нетерпение и нечто внешнее — истинное и верное — наполнило ее лицо цветом, словно запретный плод. В этой наследнице я видел благоговение девственницы, уверенность любовницы и тоску равной. Этот невозможный союз, который мы воплотили в реальность, ухватившись за него с безрассудством, отказываясь отпускать любой ценой и невзирая на жертвы.

Нет. Вместо этого мы сдались друг другу иначе.

Мои пальцы сомкнулись вокруг ее, заключая мою принцессу в плен. Моя. Вся моя. Так же, как каждый дюйм моего тела принадлежал ей.

С колотящимся сердцем я повернулся и повел Бриар прочь с поляны. Пробираясь через пастбище, я петлял между стволами кленов и свернул с освещенной тыквами дорожки. Могло показаться, будто я двигался бесцельно, но пункт назначения был ясен. Я, блядь, прекрасно знал, куда ее веду.

И я был намерен ее взять.

Забираясь глубже, глубже, глубже в заросли, я привел нас на густой участок, где деревья теснились друг к другу. Среди темно-бордового отблеска кленовых листьев пустовал компактный обеденный шатер; дверь постройки вырисовывалась в свете тыкв и фонарей, горящих по всему пастбищу. Плотники были чересчур амбициозны — типичная черта этой нации. Из-за этого избыток построек означал, что некоторые из них не были заняты торговцами или празднующими.

Заметив строение, мы пошли быстрее. Юбка костюма хлестала меня по ногам, а ботинки пожирали расстояние. Дыхание Бриар участилось, не отставая от моего.

Ради безопасности нам следовало полностью уйти с ярмарки. Чтобы избежать обнаружения, мне следовало затащить ее в здание и задвинуть засов.

И все же мне было плевать. Если мы не остановимся сейчас, боль станет невыносимой, и я потеряю свой проклятый рассудок. Кроме того, я потратил достаточно времени на прочесывание ярмарки, не найдя никаких признаков угрозы, а в различных отделениях под моим пиджаком покоился излишек оружия. Если бы кто-то прервал нас, я бы искромсал их на куски.

Бриар, казалось, была согласна, потому что ее шаги спешили наравне с моими. У нее было собственное оружие, спрятанное под шляпой и привязанное к ботинкам. В этом я не сомневался.

Так что. Мы не собирались заходить внутрь ебаного шатра.

Я потянул принцессу на задворки строения, загнав ее в освещенный огнем переулок между зданием и пустой торговой палаткой. Под сводом кленовых ветвей я прижал ее к себе.