Страница 58 из 61
Глава 30
Глава 30
Я влетаю в дом, как ураган. Распахиваю дверь с такой силой, что она с грохотом ударяется о стену, срываю с себя дурацкие туфли на шпильках и швыряю их в угол. Слезы душат, рвутся наружу, но я сдерживаю их из последних сил. Не здесь. Не при ней.
— Азалиэль?! — голос матери доносится из гостиной, и через секунду она уже стоит в дверях, сверля меня взглядом. — Ты почему так рано? Бал только начался! Что случилось?
Я молчу. Просто стою, тяжело дыша, сжимая и разжимая кулаки, пытаясь унять дрожь во всем теле.
— Я тебя спрашиваю! — мать подходит ближе, вцепляется в мое запястье холодными пальцами. — Где кронпринц? Почему ты не с ним? Вы танцевали? Он сделал тебе предложение?
— Предложение? — я вырываю руку и смеюсь — истерически, надрывно. — Ты серьезно? Ты думаешь только об этом?
— А о чем мне еще думать?! — глаза матери вспыхивают гневом. — О том, что ты сбежала с приема с самим наследником престола? О том, что весь город только и говорит о вас? О том, что это лучший шанс для нашей семьи за последние сто лет?
— Для семьи? — во мне что-то обрывается. То самое, что держало меня в узде все эти годы. — Или для тебя? Тебе настолько плевать на меня, мама, что мои чувства вообще не имеют значения? Лишь бы выгодно отдать замуж, лишь бы повысить свой статус при дворе?
— Не смей так со мной разговаривать! — мать замахивается, но я перехватываю ее руку.
— Я отказала ему, — говорю я, глядя прямо в ее побелевшее лицо. — Мы не подходим друг другу. Я не буду кронпринцессой.
На мгновение повисает тишина. Такая густая, что, кажется, ее можно резать ножом. А потом мать взрывается.
— Ты что сделала?! — ее голос срывается на визг. — Ты отказала кронпринцу?! Эйнару Драгонису?! Ты хоть понимаешь, что ты натворила, глупая девчонка?!
— Я прекрасно понимаю, что творю, — отвечаю я, и голос мой звучит пугающе спокойно. — Я не хочу выходить замуж за человека, который...
— Замолчи! — мать хватает меня за плечи и трясет. — Если ты посмеешь отказаться от отношений с кронпринцем, я изгоню тебя из дома! Твой дядя лишит тебя титула принцессы! Ты станешь никем, слышишь? Никем!
— Делайте что хотите! — кричу я в ответ, вырываясь. — Мне все равно!
Я вбегаю в свою комнату, захлопываю дверь и поворачиваю ключ в замке. Прислоняюсь спиной к дереву и сползаю на пол, обхватив колени руками.
И только тогда позволяю себе разрыдаться. Слезы текут по щекам, капают на дурацкое платье, в котором я надеялась быть самой красивой для него. В котором мечтала, что он посмотрит на меня и поймет — я не просто развлечение, я — та самая. Единственная.
Какая же я дура.
Я влюбилась. Впервые в жизни. Влюбилась так сильно, что голова кружилась от одного его имени. Влюбилась, не зная, что он принц. Не зная, что за его спиной — трон, империя, долг.
А теперь знаю.
И от этого знания разрывает изнутри.
Потому что даже если он сейчас говорит, что другие женщины ничего не значат, даже если клянется, что я — единственная — они все равно появятся. Обязаны появиться. Кронпринц должен обеспечить империю наследниками. Много наследников. А если я не смогу родить? А если роды будут тяжелыми? А если просто... устану? И это не самое страшное.
Страшное — это потерять себя. Моя жизнь.
Мое призвание.
Я — целительница. Я не умею сидеть на месте, плести интриги и учить дурацкий этикет. Я хочу лечить, спасать, вытаскивать с того света. А став кронпринцессой... мне придется забыть об этом. Мне придется стать красивой куклой, которая улыбается на балах и рожает наследников. Я не хочу.
Не хочу превращаться в мать. Не хочу жить ее жизнью — в золотой клетке, с вечной тоской в глазах и сожалением об упущенном.
Но почему же тогда так больно? Почему сердце разрывается на части? Почему я одновременно хочу бежать от него на край света и... и чтобы он обнял меня. Прямо сейчас. Прижал к своей груди, уткнулся носом в мои волосы, назвал своей Искоркой.
Чтобы хоть ненадолго забыть, кто он. Кто я. И почему между нами — пропасть, которую не перепрыгнуть.
Я сижу на полу, в этом дурацком платье, с размазанной тушью и трясущимися руками, и понимаю одну простую вещь.
Я не просто влюбилась. Я пропала.
И выхода нет. Совсем.
— Искорка, — шепчу я в пустоту, и голос срывается. — Что же ты наделала, Искорка...
За окном — ночь. В груди — пустота. А в голове — только одно лицо. Одно имя. Один поцелуй, который разделил мою жизнь на «до» и «после».
До него я была свободна. После... после я уже никогда не буду прежней.
Решение пришло неожиданно. Среди ночи, когда я лежала без сна, глядя в потолок и чувствуя, как сердце разрывается на куски от каждого воспоминания.
Зелье забвения.
Редчайший состав, способный стереть определённые воспоминания. Я изучала его когда-то в академии, на факультативе по редким эликсирам. Преподаватель тогда говорил, что это опасно, что мало кто решается на такое, что воспоминания — часть души, и удаляя их, ты рискуешь повредить свою душу.
Но сейчас мне было всё равно.
Я вспомнила рецепт до мельчайших деталей. Главное — вложить в зелье нужные воспоминания на духовном уровне в процессе варки. Те самые мгновения, которые хочется стереть. И тогда выпивший забудет их навсегда.
Это единственный выход.
Только так я могу освободиться от боли, что поселилась в моём сердце и душе и грызет их. Только так заставлю принца забыть меня — и тогда он сможет жить своей жизнью, не пытаясь добиться меня и сделать своей женой. Забудет, что посмела ему отказать.
Больно. Невыносимо больно думать, что он больше никогда не вспомнит наше знакомство и наш первый поцелуй. Никогда не назовёт меня Искоркой. Никогда не посмотрит так, словно я — центр его вселенной.
Но так будет лучше. Для него. Для меня. Для всех.
Я вскакиваю с кровати, накидываю халат и бегу в лабораторию. Ту самую, которую отец оборудовал для меня в подвале дома много лет назад. Здесь пахнет травами, магией и моим детством. Здесь я чувствую себя в безопасности.
Следующие три дня я почти не выхожу из лаборатории. Варю, настаиваю, вкладываю воспоминания. Каждое — как по живому режу. Вот его глаза, смеющиеся надо мной в саду. Вот его руки, подхватывающие меня на руки. Вот его губы, шепчущие «Искорка». Вот наш поцелуй у дверей дома. Всё это уходит в кипящее зелье, растворяется в нём, становится частью фиолетовой дымки, поднимающейся над котлом.
А на четвёртый день я отвечаю на его послание.