Страница 48 из 61
Глава 25
Глава 25
Не должен был сейчас стать свидетелем произошедшему. Увидев меня разгорячённую в таком виде… он догадается. В груди больно зажгло. Я сглотнула и хотела попросить не открывать, но Эйнар уже открыл дверь. Я слышала его голос — резкий, раздражённый, совсем не похожий на тот, которым он только что шептал моё имя.
— Какого чёрта, Ларс?
Ларс… Не Аэрон. Не он. Я выдохнула с облегчением, но лишь на мгновение, ведь то, что я сделала было ужасно, и я не могла скрыть это от супруга. Если он узнает… А он узнает!.. Точно узнает.
— Прости, Ваше Высочество, но вы пропустили экзамен. Профессор рвёт и мечет, и...
— Скажи ему, что у меня дела поважнее, — отрезал Эйнар. — И чтобы никто не смел меня беспокоить. Никто. Ты понял?
— Но...
— Ты понял?
Пауза. Недовольное бормотание. Шаги, удаляющиеся по коридору.
Щелчок замка.
Эйнар вернулся ко мне быстрее, чем я успела сделать вдох. Он взял мои руки в свои — горячие, сильные, нетерпеливые. Заглянул в глаза так, что я почувствовала себя маленькой, беззащитной, но не испуганной. Нет. Внутри разгоралось что-то совсем другое.
— Я не мог больше сдерживаться, Искорка, — голос его звучал глухо, с хрипотцой, словно он сам едва справлялся с тем, что происходило между нами. — Эта связь на глубинном уровне... она сильнее меня. Сильнее нас. Я долго держался в стороне. Долго убеждал себя, что так надо, что у тебя есть муж, что я не имею права... — он сжал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожит его рука. — Но смотреть, как он обращается с тобой? Видеть его безразличие? Видеть, как ты сгораешь заживо, пока он занят своими отчётами и учениками?
Он замолчал, сглатывая.
— Я не смог больше оставаться сторонним наблюдателем.
Я смотрела на него растерянно. В голове смешались мысли, чувства, обрывки воспоминаний. Я должна была отстраниться, сказать что-то правильное, напомнить о клятвах, о муже, о том, что это неправильно.
Но вместо этого я просто стояла и смотрела в его глаза — голубые, с золотистыми искрами, — и не могла произнести ни слова.
А потом он снова поцеловал меня.
Отчаянно. Жадно. Так, будто от этого поцелуя зависела его жизнь. Его руки скользнули по моей спине, сжали талию, притянули ближе. Я почувствовала твёрдость его груди, жар его тела, бешеный ритм его сердца — и своё, бьющееся в унисон.
Я таяла. Плавилась. Исчезала в нём.
А потом началось то, чему я не могла найти объяснения.
Его магия — драконья, горячая, неукротимая — потекла по моим венам, растекаясь по телу, как расплавленное золото. Она не жгла. Она ласкала изнутри, овладевала аккуратно, но властно, не оставляя сомнений, кто здесь главный.
А моя магия — эльфийская, светлая, древняя — не сопротивлялась. Она охотно, почти радостно, сливалась с его, признавая его силу, его право, его главенство.
Это было неправильно. Это было невозможно. Но это было — и я чувствовала каждую секунду, каждое мгновение этого слияния.
Где-то на границе сознания я ощутила его дракона. Тот, золотой, огромный, с глазами-солнцами, начал финальный этап слияния. Наших душ. Его и моей. Навсегда.
Я перестала понимать, где мои мысли, а где — его. Где мои чувства, а где — его дракона. Где моя воля, а где — древняя магия, что сплетала нас воедино.
Душа Эйнара, слившаяся с душой его дракона, стала первой. У моей души.
Я потеряла счёт времени. Потеряла ощущение реальности. Были только его руки, его губы, его магия, которая заполняла меня целиком, не оставляя места сомнениям.
Когда я очнулась, мы снова были в его кабинете. Эйнар стоял надо мной, тяжело дыша, и в его глазах горело такое пламя, что мне стало и жарко, и страшно одновременно. Он наклонился, чтобы закрепить то, что уже произошло на духовном уровне.
Его губы снова нашли мои. Поцелуй стал глубже, смелее, откровеннее. Его руки скользнули ниже, и я почувствовала, как где-то глубоко внутри вспыхивает ответный огонь.
Я почти потеряла голову. Почти.
Но в какой-то момент — когда его дыхание обожгло мою шею, а пальцы потянулись к застёжке платья — я опомнилась.
Словно ледяной душ обдал меня.
— Нет! — вырвалось у меня, и ладонь сама собой взлетела вверх, влепив пощёчину.
Звонкую. Болезненную. Предательскую.
Эйнар замер. Отстранился. В его глазах вспыхнули боль, непонимание, но не злость.
— Я замужем, — прошептала я, и голос сорвался. — Я не могу. Не имею права.
А потом меня начало штормить.
Противоречивые чувства — любовь, вина, страсть, отвращение к себе — смешались в бешеный коктейль. Эмоции захлестнули с головой, разрывая изнутри. И этот шторм, эта яростная волна, ударила по тому самому барьеру, который я выстроила вокруг своих воспоминаний.
Он трескается… Нет! Не просто трескается — вдребезги разбивается.
Сердце заходится в бешеном ритме, готовое выпрыгнуть из груди. Ком сдавливает горло так сильно, что невозможно вздохнуть. На глаза наворачиваются слёзы — горячие, предательские, ненужные.
И воспоминания накрывают с головой.
Тот проклятый приём. Куда меня притащила мать. Где я чувствовала себя выставочным экспонатом, товаром, который нужно выгодно продать.
Раньше я ненавидела тот день от всей души. Именно с него пошла точка отсчёта, когда моя собственная семья от меня отреклась. Мать — та, что должна была любить меня безусловно, — в тот вечер превратилась в торговку, а я — в живой товар. Дядя, король эльфов, которого я любила не меньше, чем отца, поддержал её. Тот самый дядя, который своими связями способствовал лучшему для меня наставнику по целительству. Который помогал мне осваивать древнюю, сложнейшую магию исцеления душ. Который, как я думала, гордился мной.
В тот вечер я поняла: для них я — не личность. Не целительница. Не та, кто может выбирать. Я — принцесса. Пешка. Инструмент для заключения выгодных союзов.
Отец... отец принял мою сторону. Впервые в жизни пошёл против воли короля и жены. Он развёлся с матерью и теперь живёт на два королевства — то в эльфийских землях, то в империи драконов. Мы видимся редко, но его поддержка тогда спасла меня. Дала силы не сломаться.
Но сегодня я почему-то больше не ненавижу тот день...
Странно. Я должна ненавидеть его. Должна проклинать тот день, когда мать притащила меня в этот золотой дворец, когда я чувствовала себя пойманной птицей в клетке из фальшивых улыбок и оценивающих взглядов.
Но вместо этого в памяти всплывает другое.