Страница 39 из 61
Глава 21
Глава 21
Эйнар
Я смотрю, как Аэрон уносит её на руках.
Она прижимается к его груди — такая маленькая, хрупкая, почти невесомая. Её рыжие волосы рассыпались по плечам, голова безвольно склонилась, глаза закрыты. Она даже не смотрит в мою сторону. Не может. Не хочет. Или просто сил нет?
Внутри закипает что-то тёмное, тягучее, горячее. Желание. Нет — не просто желание. Потребность. Дикая, первобытная, неконтролируемая. Рвануться вперёд, вырвать её из рук этого... этого...
Я даже мысленно не могу назвать его мужем. Не после того, что видел. Не после того, как он использовал её как инструмент. Как расходный материал. Как вещь, которую можно бросить в топку, лишь бы его ученики — да, важные, да, ценные — выжили.
А она? Она что, не заслуживает жизни? Не заслуживает заботы? Не заслуживает того, чтобы кто-то думал о ней прежде всего?
Ярость пульсирует в висках, застилает глаза красной пеленой. Кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони, но боли я не чувствую. Только это жгучее, всепоглощающее пламя внутри. Пламя, которое с каждым мгновением, с каждым шагом Аэрона, уносящего её прочь, разгорается всё сильнее.
Она не просто пациентка. Не просто жена моего наставника. Не просто красивая эльфийка, которую я случайно спас.
Она — моя.
Я не знаю, когда началось моё столь сильное безумие. Может, в тот момент, когда впервые увидел её на приёме во дворце — скромную, но гордую, с улыбкой, которая освещала всё вокруг ярче любого магического света. Может, когда она говорила со мной о чём-то незначительном, а я поймал себя на том, что готов слушать её вечность. Может, сегодня, когда почувствовал её боль сквозь пространство, когда рванул в её сон, когда её пальцы коснулись кисточки моего хвоста, и мир взорвался миллионом искр.
Но одно я знаю точно: сейчас, глядя, как она исчезает, я готов уничтожить всё на своём пути. Готов сжечь дотла этот полигон, эту академию, этот чёртов город, лишь бы она была в безопасности. Лишь бы с ней всё было хорошо.
А с ней не всё хорошо.
Я видел её лицо, когда она поднималась с колен после того, как вылечила его учеников. Бледное, как полотно, с чёрными кругами под глазами, с запёкшейся кровью на губах. Она едва стояла на ногах, а этот... этот дракон даже не подумал подхватить её, поддержать, спросить, порядке ли она вообще. Нет, он смотрел заботой на своих курсантов. На них. На чужих, по сути, мальчишек, которые сами виноваты в том, что переборщили с магией.
— Ваше Высочество! Вам нужна помощь?
Голос врывается в сознание, режет слух своей неуместностью. Я резко оборачиваюсь. Передо мной стоит один из капитанов — кажется, его зовут Риан. В глазах тревога, на лице — готовность услужить, помочь, сделать хоть что-то.
— Пошёл вон, — рычу я, и мой голос звучит так, что капитан буквально отшатывается. — Мне не нужна помощь.
Он исчезает быстрее, чем я успеваю моргнуть. Умный мальчик. Остальные тоже рассосались, словно их ветром сдуло. Никто не хочет попадаться под горячую руку наследнику престола. Никто не хочет видеть, как кронпринц стоит посреди полигона с окровавленной губой и бешеными глазами.
Рана не заживает.
Я чувствую, как кровь всё ещё сочится из разбитой губы, стекает по подбородку, капает на землю. Драконы регенерируют мгновенно — любой порез, любая царапина затягивается за секунды. Но эта... эта не заживает. И я знаю почему.
Потому что это не просто рана. Это отражение того, что творится внутри. Моё сердце сейчас кровоточит точно так же. Болезненно, неостановимо, раздирая грудь изнутри.
Она страдает. С другим. С тем, кто должен был её защищать, но вместо этого использует. И я ничего не могу с этим сделать. Потому что она — его жена. Потому что она выбрала его. Потому что я не боролся за нас.
Резко разворачиваюсь и иду прочь, в сторону своих покоев на территории академии. Каждый шаг даётся с трудом, словно я иду против ураганного ветра. Ноги тяжёлые, как свинец, в голове пульсирует одна мысль, одно имя, одно лицо.
Азалиэль.
Я запрещаю себе оборачиваться. Запрещаю смотреть вслед экипажу, который увезёт её в тот дом, где её ждёт... что? Пустота? Холод мужа?
Если бы я мог, я бы сжёг этот экипаж дотла. Я бы вырвал её оттуда, прижал к себе и унёс так далеко, чтобы никто и никогда не посмел причинить ей боль. Но я не могу. Потому что она не моя. Потому что я не имею права.
Дверь в мою комнату-кабинет поддаётся с трудом — я толкаю её так, что она с грохотом врезается в стену. Звук удара разносится по пустому помещению, и я специально не торможу, давая этому звуку выплеснуться наружу. Пусть слышат. Пусть знают. Мне плевать.
Внутри — никого. Только я и тишина. Та самая тишина, которая сейчас хуже любого крика. Она давит, сжимает виски, заставляет сердце биться ещё чаще, ещё болезненнее.
Я опускаюсь в кресло, сжимаю руками голову. Перед глазами — она. Её улыбка. Её удивление, когда она увидела меня в своем кабинете — вернее, того дракона, которого, как думала она придумала. Я оказался в ее сне не случайно. Я просто... почувствовал, что был ей нужен тогда.
Я не видел её, но знал, что она была там. Чувствовал каждое её движение, каждую эмоцию. А когда она коснулась кисточки моего хвоста...
Я вздрагиваю даже сейчас, вспоминая это ощущение. Будто молния пронзила всё тело. Будто мир перевернулся. Будто две половинки одной души наконец-то вновь нашли друг друга.
Она должна была почувствовать. Должна была понять. Когда мой дракон заговорил о той истории из детства... Неужели она не вспомнила?
— Ари, — шепчу я, и мой голос звучит хрипло, надломленно. — Почему она не поняла?
Дракон внутри отзывается глухим рычанием. Я чувствую его беспокойство, его боль — такую же острую, как моя. Мы с ним единое целое, и сейчас это целое разрывается на части.
«Она поняла, — его голос звучит в моей голове, тяжёлый, как камнепад. — Просто не хочет признавать. Боится. Она замужем, Эйнар. Для неё это неправильно».
— Неправильно? — я усмехаюсь, и усмешка выходит горькой, как полынь. — То, что её муж использует её как расходный материал, — это правильно? То, что он даже не спросил, жива ли она, — это правильно? А то, что она чуть не сгорела из-за его тупости, — это, по-твоему, нормально?
Ари молчит. Но я чувствую, как внутри разгорается пламя — наше общее пламя, которое готово вырваться наружу, уничтожить всё вокруг, если я не возьму его под контроль.
«Мы должны действовать, — голос дракона звучит твёрже. — Мы должны забрать ту, что принадлежит нам по праву».