Страница 7 из 56
Глава 4. Решение
Глава 4. Решение
— Ты не ответила на сообщение информатора, мама? — Миша стоит на пороге кухни, держа в руках деревянную шахматную доску.
От неожиданности я роняю тяжелую серебряную ложку прямо в фарфоровую чашку с лимоном. Звон бьет по натянутым нервам. Воскресное утро только пробивается сквозь серую дымку за панорамным окном столовой.
— Что ты сказал, милый? — мой голос звучит ровно, рука медленно накрывает лежащий экраном вниз телефон.
— Ты забыла планшет на диване вчера вечером, — сын спокойно поправляет съехавшие очки в тонкой титановой оправе, делая шаг к столу. — На экран выскочило уведомление. Там было написано про клинику и понедельник. Папа уже проснулся?
— Папа еще спит. Иди сюда, садись.
— Папа вчера вернулся в полночь, — Миша ставит доску на полированный мрамор кухонного острова, аккуратно расставляя белые пешки. — От него пахло жареной рыбой и женскими духами. Не твоими.
Сердце глухо ударяет о ребра. Ребенок в животе резко вздрагивает, толкаясь под диафрагму. Выдыхаю медленно, через нос. Десятилетний мальчик видит всё. Он собирает детали с точностью гроссмейстера.
— Иногда взрослые ужинают в ресторанах после сложных переговоров, Миш.
— Он врал тебе по телефону, — тихо отрезает сын, глядя прямо в мои глаза. — Ты стояла в прихожей, когда звонила ему?
— Я была занята делами.
— Ты плакала?
— Нет. Я никогда не плачу.
— Знаю. Бабушка говорила, ты сделана из гранита. Сыграем партию до завтрака?
— Расставляй фигуры. Твой первый ход.
Скрип ступеней на дубовой лестнице разрывает утреннюю тишину дома. Андрей спускается неторопливо, зевая, потирая заросший щетиной подбородок. На нем свежие льняные брюки и белая рубашка поло. Вид абсолютно безмятежный. Человек, уверенный в собственной безнаказанности.
— Доброе утро, семейство! — муж подходит со спины, наклоняется, касается губами моего виска. Привычный дежурный жест. — Кофе пахнет божественно. Вера, ты рано встала. Как самочувствие? Живот не тянет?
— Прекрасно себя чувствую, Андрей, — отвечаю мягко, пододвигая деревянного коня на f3. — Выспалась. А ты? Переговоры совета директоров увенчались успехом?
Андрей вздрагивает. Рука, тянувшаяся к кофемашине, на полсекунды замирает в воздухе.
— Да, филиал утвердил баланс. Пришлось задержаться до ночи, подписали кучу приложений к договорам. Партнеры заказывали еду прямо в переговорную.
— В рыбный ресторан? — невинно подает голос Миша, переставляя черную пешку на e5.
Лицо мужа мгновенно каменеет. В карих глазах мелькает испуганная рябь.
— Что? — Андрей оборачивается к сыну, натянуто улыбаясь. — Миша, о чем ты?
— От твоего пиджака пахло жареным сибасом и бергамотом, — ребенок не поднимает взгляда от клеток доски. — В прошлый четверг точно так же пахло от крёстной Лены, когда она привозила мне краски.
Тишина в кухне становится осязаемой, густой. Слышно только шипение пара в кофемашине.
Андрей сует руки в карманы, делает глубокий вдох, явно лихорадочно подбирая оправдание.
— Миша, у тебя фантазия разыгралась от чтения детективов, — пытается отшутиться муж, но голос звучит сипло, неуверенно. — Я просто занес Лене документы перед банкетом. Буквально на порог квартиры.
— Ты говорил, вы встретились на заправке через окно машины, — роняю я тихим, бархатным голосом.
— Вера, ради бога! — Андрей нервно всплескивает руками, отходя к окну. — У меня голова раскалывается от цифр и аудитов! На заправке, у подъезда — какая разница? Человек сидит один на седьмом месяце, без мужа, с угрозой выкидыша! Я проявил обычное мужское участие к нашей общей близкой подруге! Ты теперь устроишь сцену ревности из-за курьерской услуги?
Смотрю на его прямую напряженную спину.
Вот она — его ловушка. Он ждет скандала. Ждет слез, криков, битой посуды, требований выметаться вон. Если я закричу сейчас, если швырну ему в лицо вчерашний ресторанный чек и шелковый шарф с волосом — что произойдет?
Он соберет чемодан. Хлопнет дверью. Уедет к ней. Лена встретит его с распростертыми объятиями, изображая жертву моей истерики. Она получит статус законной женщины, отца для своего ребенка и половину нашего нажитого за двенадцать лет имущества. А я останусь брошенной матерью двоих детей, рыдающей на кухне, точно повторяя судьбу собственной матери.
Нет. Этому не бывать. В этой партии белыми фигурами играю я.
— Устроить сцену? — тихо смеюсь, делая глоток горячего чая. — Андрей, милый, с чего ты взял?
Муж медленно поворачивается от окна. В его взгляде — растерянность пополам со страхом.
— Ты... не злишься?
— На что мне злиться? На то, что у моего мужа доброе сердце? — встаю из-за острова, обходя стол, мягко кладу ладонь ему на грудь. Под тонким трикотажем его сердце колотится, словно у загнанного зайца. — Напротив. Ты абсолютно прав. Лене тяжело. Мы действительно слишком мало уделяли ей внимания в последнее время.
Андрей смотрит на меня с недоверием, боясь поверить в неожиданное спасение.
— Правда?
— Конечно, — улыбаюсь открыто, ласково заглядывая ему в глаза. — Ей нельзя оставаться одной в четырех стенах. Тем более, наши дети родятся почти одновременно. Им предстоит расти вместе.
— Расти... вместе? — муж сглатывает ком в горле.
— Да. Семья должна держаться вместе. Поэтому я приняла решение.
— Какое решение, Вера?
— Мы пригласим Лену к нам. На большой семейный ужин. В эту среду, ровно в семь вечера.
Миша за доской перестает крутить в пальцах белого ферзя и внимательно поднимает глаза.
— Ужин? — переспрашивает Андрей, вытирая ладонью вспотевшую шею. — Ты уверена? У тебя же строгий режим, врач запретил суету и готовку.
— Я закажу ресторанный кейтеринг, — парирую мгновенно. — Тот самый, из закрытого рыбного заведения на Кутузовском. Говорят, там подают изумительного сибаса с базиликом. Ты ведь любишь сибаса, дорогой?
Лицо Андрея сереет на глазах. Он отступает на шаг назад, упираясь поясницей в кухонную столешницу.
— Вера... откуда ты знаешь про ресторан?
— Коллеги по холдингу на днях расхваливали их кухню, — мой тон звенит кристальной чистотой. — Посидим по-домашнему. Обсудим планы. Выберем клиники для родов. Предложим ей дружить домами, растить малышей сообща. Разве не об этом ты мечтал?
— Я... да, наверное, — Андрей растерянно кивает, пытаясь удержать маску облегчения. — Это очень благородно с твоей стороны, Верочка. Лена будет счастлива. Ей сейчас так нужна поддержка.