Страница 21 из 56
Глава 12. Пропавший эмбрион
Глава 12. Пропавший эмбрион
— Брось карабин на пол, Андрей, иначе следователи найдут здесь три трупа вместо опечатанного архива! — кричу во весь голос, намертво загораживая собой открытую панель системного блока.
Руки мужа заметно дрожат. Черный вороненый ствол смотрит в бетонную стяжку у моих ступней. В полумраке подвала клиники пахнет жженой проводкой и машинным маслом.
— Вера, уйди от стойки, — сипит он пересохшими губами. — Выключи питание серверов. Сотри эти файлы.
— Ты пришел сюда убивать собственную жену? — шагаю вперед, расправляя плечи. Пальто бьет по коленям. — Человека, родившего тебе семью?
— Я пришел спасать то, осталось от моей жизни! — взрывается Андрей, вскидывая оружие на уровень груди. Глаза налиты мутной кровью. — Сорокин оцепляет квартал. Соколова сдала нас с потрохами. Если следствие заберет эти жесткие диски, нас посадят всех троих!
— Не всех троих, дорогой, — раздается из угла глухой, ядовитый смешок Лены.
Она сидит прямо на холодном пыльном полу, привалившись спиной к металлическому шкафу. Пальцы сжимают разорванную папку роддома. На бледном лице блестит пот.
— Ты сядешь один, Андрей, — хрипит она, морщась от спазма в животе. — Вера чиста перед законом. Она жертва. А ты — трусливый вор, купивший чужого младенца на черном рынке.
— Заткнись, Лена! — орет Андрей, дергая затвор. Щелчок металла разносится гулким эхом под низкими сводами. — Я спас тебя тогда! Я оплатил твою операцию!
— Ты спас свою шкуру! — перебиваю его жестко, делая еще шаг. — Расскажи мне про Мишу, Андрей. Глядя в глаза. Расскажи, чьего сына я растила десять лет!
Андрей судорожно сглатывает. Ствол карабина опускается на несколько сантиметров вниз.
— Твой первенец задохнулся в родах, Вера, — голос мужа ломается, превращаясь в жалкий шепот. — Врачи сказали: асфиксия. Ты лежала под наркозом, у тебя начался психоз, падало давление. Доктор предупредил: если очнешься и узнаешь правду, сердце откажет. Я нашел ребенка за сутки. Твоя троюродная сестра Катя как раз рожала в областном отделении от женатого чиновника, собиралась отказаться. Я дал главврачу тридцать тысяч долларов наличными. Документы переписали прямо в родильном зале.
— И ты молчал десять лет? — воздух обжигает гортань.
— Я берег тебя! — вскрикивает он, взмахивая стволом. — Я дал ему свою фамилию! Я воспитал его! Разве он стал тебе чужим за эти годы?!
— Он мой сын, — чеканю твердо, сжимая кулаки до белых костяшек. — Был им и останется. А вот ты перестал быть моим мужем в ту секунду, подсунул мне фальшивку вместо правды.
— Хватит семейных драм! — Лена пытается подняться, опираясь рукой о железную полку стеллажа. — Вера, посмотри на экран! Пока вы выясняете прошлое, шкала загрузки дошла до конца!
Бросаю быстрый взгляд через плечо. Монитор вспыхивает зеленым светом:«Копирование сектора криохранилища завершено на 100%» .
Нажимаю комбинацию клавиш. Всплывает окно сводного отчета биологического сейфа номер четыреста двенадцать.
— Отойди от клавиатуры! — рявкает Андрей, кидаясь вперед.
Я успеваю выдернуть флешку из разъема панели и спрятать ее в глубокий нагрудный карман пальто. Андрей хватает меня за плечо, с силой встряхивая. Тяжелый приклад карабина больно бьет меня по бедру.
— Отдай накопитель, Вера! Отдай по-хорошему!
— Пусти ее, урод! — Лена с неожиданной звериной яростью швыряет тяжелую металлическую планшетку прямо в голову Андрея.
Угол железного листа рассекает ему висок. Кровь брызжет на серый бетон. Муж вскрикивает, отшатываясь назад и роняя оружие на пол. Карабин с оглушительным звоном катится к серверной стойке.
— Лена, беги к запасному выходу! — кричу я, хватая ее за предплечье и помогая удержать равновесие.
— Я никуда не пойду с тобой! — шипит она, вырывая локоть, но тут же стонет от резкого приступа боли, оседая обратно. — Живот... схватки начались... вода отошла...
Смотрю под ее ноги. На полу темнеет мокрое пятно околоплодных вод вперемешку с алой кровью.
Тридцать первая неделя. Осложнения начались прямо сейчас.
Андрей поднимается на ноги, зажимая рассеченный лоб ладонью. Его лицо залито кровью, глаза горят безумием загнанного зверя. Он делает рывок к брошенному на полу карабину.
— Стоять на месте! — раздается громовой бас от входа в архив.
В помещение врываются четверо бойцов спецназа в штурмовой экипировке с автоматами наперевес. Следом вбегает капитан Сорокин с расстегнутой кобурой на поясе.
— Оружие на землю! Всем лежать! — командует Сорокин.
Два спецназовца мгновенно сбивают Андрея с ног, вдавливая его окровавленное лицо в бетонную крошку. Щелчок наручников звучит как сухой приговор.
— Вызовите реанимационную бригаду! — требую я, поворачиваясь к следователю и указывая на корчащуюся от боли Лену. — У нее начались преждевременные роды, отслойка плаценты!
— Бригада уже на первом этаже, — Сорокин подходит ко мне, цепко оглядывая серверные стойки. — Гражданка Ефремова, вы передадите нам носители информации добровольно?
— Все копии протоколов будут предоставлены моим адвокатом в рамках официального следствия, — отвечаю холодно, нащупывая пластиковый корпус флешки сквозь шерсть пальто. — Мой фонд признан потерпевшей стороной.
— Разберемся, — следователь жестом подзывает санитаров с носилками.
Двое медиков подхватывают Лену, укладывая ее на брезент. Она тяжело дышит, вцепившись пальцами в край носилок. Ее расширенные зрачки находят мое лицо.
— Вера... — шепчет она сдавленно, задыхаясь от боли. — Мой мальчик... спаси его... не дай ему умереть в этой бойне...
— Врачи сделают операцию, — говорю тихо, идя рядом с носилками по узкому коридору к выходу. — Твой ребенок будет жить.
— Наш ребенок... — роняет она, теряя сознание прямо на каталке.
Оперативники уводят Андрея в наручниках. Он не смотрит по сторонам, спотыкаясь на ступенях, безвольно роняя голову на грудь. Его лицо окончательно превратилось в серую гипсовую маску сломленного человека.
Выхожу на улицу. Сырой ночной воздух пахнет бензином и первым осенним снегом. Мигалки десятка полицейских машин окрашивают старинный кирпичный фасад клиники в тревожные сине-красные всполохи.
Мой личный водитель подгоняет автомобиль прямо к пандусу.