Страница 28 из 82
Женя сбежал на пляж возле озера с синими и глубокими водами, потому что Эрик впал в депрессивное состояние. Такое с ним случалось несколько раз в год, и тогда вся семья готова была выброситься в окно. Эрик рыдал горькими слезами и всеми матерными словами, которые только знал, клял свою несчастную судьбу. Он орал, что у него никогда не будет девушки, нормальной работы и опять девушки. Этот факт беспокоил, конечно, больше всего. Никакие уговоры не помогали. Эрику нужно было вдоволь накричаться и наплакаться, а затем выключиться на сутки, а то и больше.
Как только Женя обнаружил, что брат прикладывается головой к полу, то мгновенно выскользнул из дома. Пусть тетушка разбирается. Она видит племянника только раз в год, а Женя живет с ним вот уже семнадцать лет.
На пляже, если так можно было назвать узкую полоску желтого песка, жарились приезжие горожане. Жителям деревни не до развлечений, как раз жатва началась. Малышня с визгом плескалась в воде, подростки под пляжными зонтиками резались в карты. Женя чувствовал на себе пристальный взгляд Ангелины, студентки второго курса экономического университета, которая проводила все лето у бабушки в деревне. Они встречались в местном магазинчике, когда Женя приходил за молоком и хлебом. Ангелина облокачивалась на прилавок и щебетала с продавщицей такого же возраста, как и она сама. Короткая юбочка задиралась и оголяла длинные загорелые ноги. Лямки топика как будто ненароком сползали на хрупкие плечи и прятались в густых волосах. И пахло от Ангелины чем-то сладким и одурманивающим, будто она съела ведро земляники и малины.
Женя никак не мог сосредоточиться на самом разговоре из-за этих загорелых ног и покатых плеч.
Хоть бы она одевалась нормально!
— Две буханки хлеба.. Нет. Одну. Э-эм-м.. Молоко. Нет! Кефир. Или.. – Он злился на себя за то, что выглядел ошалелым подростком, который не может справиться с бушующими гормонами. Но стоило бы признаться: именно таким он и был.
Ангелина несколько раз продефилировала по пляжу, демонстрируя миру крохотный купальник на подтянутой фигуре. Потом она играла с мячом, и ее грудь настойчиво пыталась выскочить из розового бюстгальтера. Этого уже Женя не мог вытерпеть и, чувствуя, как обливается потом, и вовсе не из-за жары, поспешил скрыться в каком-нибудь перелеске. Домой идти пока было рано – Эрик не успел вдоволь наораться.
Он шел по пыльной дороге, такой счастливый, что смог мужественно преодолеть испытание Ангелиной, как внезапно окунулся в медово-тягучее облако. Запахло земляникой. Женины колени ослабели, внизу живота запульсировало настойчивое желание. Она шла следом.
— Тебе сколько лет? – спросила Ангелина и стряхнула песок с волос.
— Двадцать один, – соврал он. Ему исполнилось семнадцать только на прошлой неделе. – А тебе?
— Девятнадцать. Где ты учишься?
— В монстрологическом колледже.
— Круто! А я в экономическом институте. Экономистом, значит, буду.
А то бы я не понял, Мисс Очевидность, – подумал Женя, но вслух произнес банальное:
— Полезная профессия и важная.
— Да ерунда полная! Я хотела стать моделью, но отчим заупрямился. Сначала профессию получи, а затем по подиуму вышагивай, сказал он. Но я тайком записалась на курсы дефиле. Бабка денег подкинула. Я ей сказала, что пойду на курсы по кройке и шитью, – Ангелина рассмеялась.
Больше всего в мире Женя ненавидел бессмысленные разговоры, как папа любил повторять, переливать из пустого в порожнее. Когда нечего сказать, то всегда лучше закрыть рот и сойти за умного. Вот с Михеем так. Он еще тот болтун, но с ним хорошо молчать. Ангелина же безостановочно трындела. Нить ее рассуждений часто прерывалась, путалась, и в итоге Женя окончательно потерялся в потоке ненужной информации. Вот зачем ему нужно было знать про какую-то Майю, которая работала моделью в Швеции, или как во время фотосессии выделить скулы на лице?
Наконец она сказала:
— Проводи меня домой.
И Женя повиновался, с ненавистью наблюдая за собой словно со стороны.
Зачем ты киваешь и улыбаешься, как полудурок? Зачем ты говоришь эти банальные до тошноты фразы? На кого ты похож, дебила кусок?
Но ноги упрямо шли вслед за сладко-одурманивающим ароматом, точно эти длинные пряди рыжеватых волос уцепились за его горло и тащили волоком.
И вот они оказались в каком-то сарае, в котором пахло нагретым на солнце сеном. В воздухе плавали крупинки пыли, в темных углах шуршали мыши, а на мешках с зерном было услужливо постелено клетчатое покрывало.
Все это прямо в лоб! Она следила за тобой, намеренно бегала и трясла своими прелестями. Сарай, лето, деревня? Как банально, как очевидно!
— Эй, я не кусаюсь! Можешь обнять меня, – проворковала Ангелина и внезапно впилась своими губами в Женины. И он сдался. Стянул верх купальника, поцеловал пульсирующую вену на длинной шее. Предметы вокруг потеряли очертания, и только мерцали вспышки образов: розовая грудь с торчащими сосками, острые ключицы, полуоткрытый рот и ресницы, густо измазанные тушью. Волосы Ангелины превратились в змей, как на голове у медузы Горгоны. Они оплетали, жалили и сковывали движения.
Ангелина расстегнула ширинку на Жениных джинсах и засунула руку прямо в трусы. Женя от неожиданности ахнул, чем невероятно сильно обрадовал девушку. Она протянула ему презерватив (откуда только вытащила?) и, медленно отступая назад, легла на покрывало. Широко раздвинув ноги, выжидательно уставилась на Женю. А тот уже одурел от возбуждения. Вся вселенная сжалась до полыхающего пламени внизу живота, и Женя понял, что тело сейчас разорвет от желания на мелкие кусочки, поэтому он, закрыв глаза, последовал за Ангелиной..
..Женя очнулся уже на улице по пути к тетушкиному дому. От неловкости лицо горело жаром, а в носу до сих пор роились сладкие ягодные нотки вперемешку с горьковатыми запахами полыни и сена. Он сожалел о произошедшем, бесился, что мозг отключился и не контролировал ситуацию, и ненавидел Ангелину, потому что вдруг с ужасом осознал, что им воспользовались.