Страница 31 из 206
— Так что вместо того, чтобы перекладывать вину и пытаться выставить меня главным монстром, — Аурион закинула лук за плечо, а стрела исчезла, — Возможно, нам стоит сосредоточиться на том, как вернуть ее, пока не стало слишком поздно. Потому что, если мы потеряем ее окончательно, это перестанет быть просто войной между Ариусом и Ахазом. Если мы потеряем ее, за тобой придут сама необузданная дикая природа и ярость.
Он тяжело вздохнул и перевернулся в постели. Последние три часа он только и делал, что ворочался. Это не удивляло — сон стал редкостью уже несколько недель. Когда и Тесса, и Лука ушли, он даже не понимал, зачем пытается уснуть. Что еще хуже, простыни до сих пор пахли Тессой с того последнего раза, когда они были здесь. Он ни за что не стал бы спать в главных покоях, принадлежавших отцу. Поэтому он занял свою старую комнату, но они не останавливались в ней с ночи Церемонии Проявления.
Той самой ночи, которая привела к Сделке с его отцом.
С раздраженным ворчанием он отбросил одеяло, сел и схватил телефон с тумбочки. Он удалил сообщения от Фелисити, игнорируя их, как и все остальные за последние две недели. Больше ничего не было, и он сам не знал, на что надеялся. Те немногие, кто мог бы искать его посреди ночи, либо были где-то заперты, либо не желали с ним разговаривать.
Отшвырнув телефон, он пошел в ванную. Упершись руками в раковину, он поднял голову и посмотрел в зеркало. Он выглядел таким же измотанным, каким себя чувствовал, и знал, что спокойного сна без нее не будет. Связь натянулась при мысли о ней, и в порыве слабости он позволил себе вспомнить время, когда она прижималась к нему, положив руку ему на грудь. Он позволил себе думать о том, как она искала его, будь то ради утешения или поддержки. На краткое мгновение он увидел проблеск того, как все могло бы быть, и с ее стороны все это было ложью.
Боги, как же он жаждал этой лжи.
Дотянувшись через связь, он прижал ладонь к той стене, которая не пускала его. Он почувствовал дрожь на ее конце и невольно улыбнулся.
Пока она не впустила его и не заговорила.
— Чего ты хочешь, Теон?
— Только тебя, Тесса. Это все, чего я когда-либо хотел.
— Ты имеешь в виду мою силу.
— Может, только в начале, но больше нет. Ты могла бы быть смертной, и я все равно хотел бы только тебя.
Наступила пауза, прежде чем она произнесла:
— Твоя ложь все еще звучит красиво.
— Я никогда тебе не лгал.
Он почувствовал ее насмешку, а затем ощутил нечто иное.
Желание.
Нужду.
Страсть.
— Этого всегда будет мало, красавица.
— О чем ты?
— О том, как ты сейчас ласкаешь себя.
По связи пронесся темный смех.
— С чего ты взял, что это моя рука касается меня?
Теон сильнее вцепился в край раковины, из его ладоней начала сочиться тьма.
— Тесса…
— Хочешь, я расскажу тебе, что он делает?
— Это Лука?
Снова пауза.
С чего бы Луке быть с ней?
Он даже не смог ответить, представив, как другой касается ее.
— У него два пальца в моей киске, а моя грудь сейчас у него во рту, и, боги… Это так…
Он не дослушал. Его кулак врезался в зеркало. Стекло разлетелось вдребезги, осыпая раковину дождем осколков. Осколки вонзились в костяшки пальцев; он смотрел, как течет кровь. Она капала на темную столешницу, но он ничего не чувствовал. Ничего, кроме ярости, зависти и боли от осознания того, что она находит удовольствие с кем-то другим.
— Ты заставил меня истекать кровью. Теперь я заставлю тебя, Теон.
А затем она вышвырнула его, снова воздвигнув стену в их связи, и ее мрачный смех еще долго эхом отдавался в его голове.