Страница 24 из 206
ГЛАВА 5. Аксель
Он умирал.
Это была единственная мысль, которая билась в его голове, пока он сидел в темной комнате, один и в цепях.
Ну, еще он чертовски хотел пить. Что-нибудь теплое, с привкусом меди. Что-то, полное мощи и жара. Боги, он практически чувствовал этот вкус. Почти пробовал ее на вкус. Она должна была отдавать дымом и огнем, а магия была бы всепоглощающей.
Откуда бы он выпил? Из запястья? Из бедра? Из горла?
А может, отовсюду сразу?
Он слышал, что пить напрямую из самого тела куда более опьяняюще, чем из бокала. Интересно, правда ли это…
— Блядь! — прохрипел Аксель, дернувшись у жесткой стены, на которую опирался.
Острый камень впивался в позвоночник, и каждое движение разрывало раны, которым не давали зажить. Рана на бедре горела огнем. Не было сомнений, что началось заражение, потому что Джулиус (Прим.: Наследник Ресельды, один из советников у Вальтера) не давал ей затянуться. Он чувствовал, как кровь уже струится по спине, но боль и эти ощущения возвращали его в реальность и не давали утонуть в мыслях о крови, особенно о ее крови.
Он не знал точно, где находится. Единственный свет он видел лишь тогда, когда открывалась дверь. В остальное время его держали в кромешной тьме. В комнате было так темно, что он не видел собственной руки перед лицом.
Впрочем, он все равно не смог бы поднести руку к лицу из-за кандалов на запястьях.
И сломанная рука.
Это тоже было проблемой.
Но самой большой бедой была эта гребаная тишина. Ни музыки, чтобы отвлечься, ни дел, чтобы занять руки. Его просто оставили здесь сидеть и думать о том, как сильно он хочет пить, каким опустошенным себя чувствует и как сильно хочет сдохнуть, лишь бы не ощущать всего этого.
Потерю контроля.
Безумие.
Бессилие.
Он проскреб пальцами здоровой руки по каменному полу. Ногти были обломаны и сорваны от постоянного повторения этого жеста. Но боль была единственным, что отвлекало его от всепоглощающей жажды.
Его тени слабо трепетали в душе, но больше ничего не происходило. Они были так же мертвы, как и он сам. Его колодцы силы не могли даже начать восстанавливаться естественным путем с этими браслетами на запястьях.
Он откинул голову на стену, и перед глазами всплыл образ смуглой фейри с черными кудрями и янтарными глазами.
И он гадал, какова на вкус ее кровь.
Он знал ее имя.
Оно было там, на задворках сознания, но это было вторично по сравнению с жаждой. Он знал ее имя, но все, что его волновало — она была фейри.
Могущественной фейри.
Столько силы, которую можно просто взять.
Почему никто ее не берет?
Она просто разгуливает на свободе. Доступная любому.
Нет, не любому.
Его.
Она была его.
Чтобы он ею владел. Чтобы он ее взял.
Чтобы он заставил ее истекать кровью…
— Блядь! — снова закричал Аксель, понимая, что это неправильно.
Это не может быть правильным. Он знал, что она что-то значит для него, но ему не нужно было все. Просто немного ее крови, и ему станет легче. Этого хватило бы, чтобы притупить жажду.
Что-то в душе содрогнулось от этой мысли, и это было единственное, за что он мог уцепиться: напоминание о том, что это неправильно. Он не должен был хотеть этого, но он должен был хотеть ее. Все это сбивало с толку, он ничего не понимал и не мог соображать в этой проклятой тишине.
Но тишина позволила ему услышать шаги некоторое время спустя, что, в свою очередь, дало возможность подготовиться к яркому свету, когда дверь распахнулась. Свет все равно больно ударил по глазам, заставив его зажмуриться еще сильнее. Он предположил, что это тот же охранник, который всегда приходил сюда, кормил его с ложечки и давал пить теплую воду через соломинку. Предусмотрительно, ведь охранник был Дитя Ночи. По крайней мере, отец не солгал, что отвезет его в Подземелье. Конечно, кое-кто из Детей Ночи служил и за его пределами, но они обычно оставались в королевствах, которые платили им монетой и снабжали кровью.
Может, они с самого начала были правы. Лучше получать плату лишним рационом, чем золотом…
— Как думаешь, кто-нибудь уже заметил твое исчезновение?
Этот голос не принадлежал Дитя Ночи.
Аксель приоткрыл глаза, щурясь сквозь узкие щели на стоящего перед ним Наследия. Его каштановые волосы были коротко стрижены, а зеленые глаза искрились каким-то садистским удовольствием. Он даже здесь был в костюме-тройке, словно сам факт ношения этой одежды делал его лучше всех остальных.
— Что тебе нужно? — спросил Аксель, снова откидывая голову.
— То же самое, чего мы хотели с самого начала, — ответил Мансель, подходя ближе.
Мансель был одним из ближайших советников его отца. Дальний кузен его матери, он был Наследием Нита, потомком бога творчества. Это была его идея — приковать запястья Акселя к полу, оставив лишь пару звеньев для движения. То, что они были соединены еще и с лодыжками, было особым видом пытки, как и то, что его оставили в одном нижнем белье. Холод комнаты просочился в самые кости. Он не знал, сколько пробыл здесь. Но достаточно долго, чтобы все его тело онемело от холода.
Поэтому вчера его искупали в ледяной воде. Даже заснув, он еще долго ощущал холод, пробиравший его до костей.
Щелчок пальцев перед лицом заставил его снова сфокусироваться на Наследии.
— Не спи, Наследник Ариуса. У тебя свидание за ужином, — сказал Мансель, похлопав его по щеке.
— Не думаю, что я одет для такого случая, — ответил Аксель, отворачиваясь.
— А это для чего?
Только тогда Аксель заметил, что тот держит в руках одежду.
— Ты шутишь, да? — сказал Аксель. — Как, по-твоему, я должен одеться? Или ты забыл, что сломал мне, блядь, руку?
— Я об этом нисколько не забыл, — ответил Мансель. Затем он швырнул одежду в него, и ткань упала Акселю на колени. — Уверен, с парой штанов ты справишься.
Он достал ключ, отстегнул наручники от лодыжек и выкрутил болты, удерживающие цепи на полу. Затем этот ублюдок отошел и следующие десять минут наблюдал, как Аксель мучается, пытаясь натянуть широкие штаны поверх кандалов на щиколотках. Мансель ухмылялся на каждое шипение Акселя, когда тот задевал сломанную руку или ткань терлась об открытую колотую рану. Кровь мгновенно пропитала тонкий материал, но, видимо, для этого званого ужина подобное было в порядке вещей.