Страница 200 из 206
— Это… — она лихорадочно огляделась, глядя на темные воды реки Уинфелл, мерцающие в сумерках заходящего солнца.
Теон внезапно оказался прямо перед ней, взял ее лицо в ладони.
— Расскажи мне, маленькая буря.
Его прикосновение придало ей сил, и она заставила себя смотреть ему в глаза.
— Я видела это. Авгуры и Рыцари Света. Они ждут нас. — Ее голос сорвался, а на глазах выступили слезы. — Лука не придет на помощь.
— Он придет! — твердо сказал Теон, будто иного варианта не существовало, но Тесса знала.
Она видела это раньше. Она уже знала, что произойдет.
Он не придет. Ее предательство было слишком глубоким.
— Посмотри на меня, Тесса!
Она не заметила, как отвела взгляд. Он убрал руки от ее лица, снял браслеты с запястий, а затем кольцо. Ее сила вспыхнула, кожа засияла.
— Мы будем сражаться, — продолжил он, выхватывая кинжалы из клубов тьмы. — Он тренировал тебя, и ты, Тессалин? Ты — самое могущественное существо в Девраме. Никто не решает твою судьбу, кроме тебя. Ты меня понимаешь?
Она смотрела на него, не зная, что ответить. Снова вихрь тьмы, и он протянул ей золотой кинжал. Тот самый, что она оставила в кабинете месяцы назад.
— Он прав, — сказал Тристин, и она увидела, как он достает оружие из собственной магии. — Ты — Дикость и Ярость. Поддайся им, Тесса. Пусть инстинкты ведут тебя.
Она покачала головой, во рту пересохло, когда она сжала рукоять кинжала.
— В прошлый раз… Роан чуть не погиб из-за меня!
— Я здесь, Тесса, — сказал Теон, и его тьма окутала его, как доспехи. — Я помогу тебе контролировать это. Ты можешь мне довериться?
— Я… я не знаю, — честно ответила она.
Он кивнул.
— Хорошо. С этим можно работать.
Она не поняла, что это значит, но затем он выхватил два коротких меча, и боги…
Он выглядел как бог смерти.
Тьма застилала его изумрудные глаза. Темные волосы развевались на ветру, а за спиной широко раскинулись крылья. Он держал мечи так, будто они были продолжением его тела, и сила роилась вокруг него.
И ее сила жаждала этого. Пряди света потянулись к нему, вплетаясь в его тьму.
— Вот так, Тесса, — подбодрил он. — Пусть они играют. Пусть привыкают.
Она склонила голову, ее дыхание участилось. Он позволял ее силе исследовать и забирать.
Затем его тьма огрызнулась в ответ, и она ахнула.
Он улыбнулся. Мрачно и порочно.
— Кто-то, кого они боятся так же сильно, как меня, — сказал Теон, и ее взгляд снова впился в его глаза. Может быть…
Может быть, в конце концов злодей влюбился в монстра.
Судорожно вздохнув, она обратилась к своей магии; ее кожа засияла ярче, свет окутал ее так же, как тьма Теона цеплялась за него.
— Моя красавица, — похвалил он. — Что бы ты ни делала, что бы ни случилось, не прекращай сражаться. Лука придет.
— Не придет, — настаивала она.
— Пока это не случилось, будущее всегда может измениться, — ответил он. — Пошли.
Теон шел впереди, Тристин отступил и держался справа от нее, а слева шумела река. Только когда они взошли на небольшой холм, они увидели их. Десятки членов Авгуров в плащах и масках. Среди них парили Рыцари, и она знала, что среди Авгуров не было Наследия Ариуса. Их бы уже убили.
— Твоя мать, скорее всего, там, — сказала она Теону.
— Значит, она умрет вместе с остальными, — холодно бросил он. Он посмотрел на нее. — Если Корделия здесь, позволишь мне убить ее для тебя?
Тесса моргнула. В ее груди что-то дрогнуло. Определенно не то, что должно было бы дрожать при мысли об убийстве ради нее.
— Да, — выдохнула она.
Он наклонился, обхватил ее за талию и притянул к себе. Его губы жестко накрыли ее рот в жадном поцелуе. Язык коснулся ее губ, требуя доступа, и она впустила его, принимая этот поцелуй так же жадно, как ее магия впитывала его силу.
У нее не было времени думать, что все это значит. Авгуры и Рыцари двинулись вперед. Они стояли на месте, позволяя врагам тратить энергию.
Почувствовав, как Теон потянул ее магию, она посмотрела на него.
— Верь мне и верь в себя, — сказал он, глядя на нее так, будто им не предстояло сейчас сражаться за свои жизни.
Она медленно кивнула и закрыла глаза. Заглушая шум и крики ярости. Она позволила собственной ярости вырваться на поверхность, расти и закипать, и она чувствовала его тьму — она давала опору, которой она никогда раньше не знала.
Ударил гром, и она открыла глаза, чтобы увидеть, как молния бьет прямо в центр схватки.
— Да, Тесса! — закричал Тристин.
Вой ее волков раздался за секунды до того, как Найла и Роан выскочили из окружающих зарослей. Они оказались рядом с ней как раз в тот момент, когда Авгуры и Рыцари достигли их. И тогда не осталось ничего, кроме звона оружия и столкновения сил.
Она погрузилась в свою мощь; свет вырывался дугами и разил врагов. Ее сила пировала, только делая ее крепче.
Рыцарь выступил вперед, глядя на нее белыми глазами.
— Я не могу убить вас, моя госпожа, — сказал он тем самым голосом, от которого кости сковывало холодом. — Но у меня приказ задержать вас.
— Можешь попробовать, — прорычала она в ответ.
Затем уже она потянулась к магии Теона. Свет и тьма обвились вокруг ее кинжала. Жизнь и смерть. И она вонзила его в грудь Рыцаря. Его вопль разнесся над землей, прежде чем он развеялся по ветру, оставив после себя лишь клочья бледного, прозрачного пепла.
— Как ты это сделала? — потребовал Тристин, пронзая мечом шею одного из Авгуров.
— Не знаю, — призналась она. — Но я сделаю это снова.
Она нагнулась и подобрала меч, оставленный Рыцарем.
— Мы прикроем тебя, Тесса, — сказал Теон, вставая с другой стороны. — Бери все, что тебе нужно.
Что-то было не так. Не с Теоном, а с Тристином. Все должно было быть иначе. На его месте должен был быть кто-то другой. Она все еще чувствовала дисбаланс, но стиснула зубы. Это был ее выбор. Теперь ей предстояло встретить последствия своих поступков.
Роан и Найла прикрывали ее спереди и сзади, магия Теона и Тристина вихрилась вокруг нее, позволяя ей сосредоточиться на собственной силе. Теперь это были одни инстинкты. Даже тренировки Луки стали частью ее естества. Ее сила искрилась и вспыхивала при каждом взмахе меча. Теон был темным богом подле нее, его короткие мечи разили врагов один за другим. Она чувствовала мощь Тристина. Он усыплял врагов, даря им ложное спокойствие и удерживая на расстоянии, пока кто-то не обрывал их жизни.