Страница 148 из 206
— Потому что он Наследник, и Вальтер хотел кое-что доказать. Но на Гала-бал это все равно подтвердят официально.
— Понятно, — пробормотала Тесса, стуча пальцами по подлокотнику.
— Теон всегда был другим, — сказала Эвиана.
Тесса перестала стучать пальцем.
— Что?
— Теон, — повторила Эвиана. — Вальтер пытался вылепить из него свою копию, но Теон всегда сопротивлялся. Я считала это бессмысленным, но он упорствовал.
— Ты пытаешься сказать мне, что где-то в глубине души он хороший? — с сомнением спросила Тесса.
— Нет, — фыркнула Эвиана. — В Девраме нет никого хорошего из Наследия. Есть только те, кто пытается оправдать свои преступления, уравновешивая их редкими, почти достойными поступками.
Тесса резко встала, осторожно обходя осколки стекла.
— Прости за это. Я пришлю кого-нибудь прибраться.
— Не нужно, — ответила Эвиана.
— Есть что-нибудь, что ты хотела бы получить в следующий раз?
— В следующий раз?
— Если только ты не хочешь, чтобы я перестала приходить, — добавила Тесса.
— Ты вольна делать что пожелаешь, — сказала Эвиана. — Свобода ведь у тебя.
— А что бы сделала ты, будь у тебя такая же свобода?
— У меня ее нет.
Тесса кивнула.
— Лэнгу и Корбину вполне можно доверять.
Снова какие-то случайные слова из ее уст.
— До следующего раза, Эвиана, — почти пропела она перед уходом, и дверь за ней захлопнулась.
Эвиана лениво подумала, что Лука думает о ее визитах сюда. Никто из них ее не любил, и она не могла их винить. Она обрушивала на них гнев Вальтера столько раз, что и не сосчитать. Или сидела в своем кресле и смотрела, ничего не предпринимая. В этом, полагала она, и была разница между ней и Теоном. Теон пытался оправдать свои грехи, она же — нет.
Странно, однако, что Тесса расспрашивала о Крессиде. Должно быть, та совершила какую-то оплошность, раз привлекла такое внимание.
Эвиана поднялась с кресла. Свежий порез на ладони еще саднил. Тот, что на пальце, затягивался. Перейдя комнату, она подняла один из гребней. Красивый. Концы полумесяца были острыми, а зубцы рогов достаточно крепкими, чтобы ими можно было нанести удар.
«Умная, хитрая девчонка».
Взяв второй гребень, она приподняла подушку кресла и спрятала один под нее. Затем она свернула свои длинные волосы в узел и закрепила их вторым гребнем.
По правде говоря, она бы немного расстроилась, если бы Тесса перестала приходить. Расстроилась бы, но пережила. Девушка снабжала ее полезными новостями и информацией, которую можно было бы использовать позже, и она платила тем же. Она бы солгала, сказав, что делает это не для того, чтобы заманить Тессу обратно. И ладно, вино было не самым худшим.
Схватив бутылку, она не стала возиться с бокалом. Она пила прямо из горлышка, вернувшись в свое кресло.
Когда она впервые увидела Вальтера, ей было шесть лет.
Три года назад Вальтер отправился в поместье Серафины и не брал ее.
Когда Тесса сказала ей, что ее дочь была именно там, все кусочки пазла сошлись.
Пятнадцать лет.
Столько у малышки было до ее собственного года Выбора. Для большинства бессмертных пятнадцать лет — ничто, но у ее бессмертной жизни внезапно появился обратный отсчет.
И будь она проклята, если пересечет Завесу раньше Вальтера.
Будь она проклята, если пересечет Завесу раньше, чем этот ребенок окажется в безопасности от любого Наследия.
Потому что в Девраме нет хороших Наследий. Есть только те, кто пытается оправдать свои преступления, уравновешивая их редкими, почти достойными поступками. У нее таких угрызений совести не было. Когда она обретет свободу, она оставит после себя не только кровавый след.
Она оставит свой гнев.