Шторм ярости и мести

— Нет, котенок, — прорычал Аксель, обхватив ее лицо ладонями и стирая слезы большими пальцами. — Я ушел, потому что если бы я еще раз причинил тебе такую боль, как тогда, я бы не смог с этим жить. А что, если будет следующий раз, и некому будет меня остановить? Что если я убью тебя? Что если этот ребенок родится, и это случится при нем? Вот почему я ушел, Кэт. Потому что я лучше проживу жизнь без тебя, зная, что ты здорова и цела, чем жизнь, в которой я подвергаю тебя опасности одним своим существованием.

— Я не «целая» без тебя! — закричала она, заливаясь слезами. — Ты это понимаешь? Потому что я — нет. В этом нет логики, но, когда тебя не было эти недели… Аксель, мне казалось, что часть меня умирает, понемногу, каждый день.

— Кэт, прости меня, — прошептал он, прижимая ее к груди.

Ее соленые слезы жгли его ожоги, но он был готов жить в вечной агонии, лишь бы никогда больше не видеть ее такой.

— Прости, котенок. Мне так чертовски жаль, — бормотал он снова и снова ей в волосы.

Несколько минут он просто держал ее, а она цеплялась за него, пока рыдания не утихли. Он ждал, пока она отстранится сама, позволяя ей взять от него все, что ей было нужно.

Снова взяв ее лицо в ладони, он дождался, пока она поднимет на него глаза.

— Прости меня, Кэт. Пожалуйста, знай это.

Она кивнула, затем опустила взгляд и отступила на шаг. Его руки упали по швам.

— Что ты здесь делаешь, Аксель? — спросила она.

— Я же сказал. Я вернулся за тобой, — ответил он.

— Чтобы бросить меня в другом месте?

— Нет, — мгновенно отозвался он. — Нет, Кэт. Я пришел, чтобы забрать тебя с собой.

— Куда?

— В Подземелье.

Она замолчала, и он заерзал под ее пристальным, изучающим взглядом.

Спустя целую минуту он не выдержал:

— Кэт, скажи хоть что-нибудь.

— Ты хочешь забрать меня в Подземелье, — повторила она.

— Да.

— Жить с тобой.

— Да.

— В Подземном мире.

— Да.

— Перестань говорить «да»! — прикрикнула она.

Он заставил себя подавить смешок, вызванный ее раздражением.

— Мне придется оставаться там, пока я… не привыкну к новому состоянию. И это единственное место, где я смогу обеспечить вам безопасность. Даже когда я возьму все под контроль, не факт, что мне будут рады где-то еще. Все Наследие, поддавшиеся проклятию, изгоняются туда. — Затем он произнес слова, которые едва не вывернули его наизнанку: — Так что если ты не хочешь идти со мной и предпочтешь остаться здесь, я пойду навстречу.

Она поджала губы, приводя мысли в порядок, прежде чем сказать:

— Я жила эти недели без тебя, и это было невыносимо, Аксель. Но если ты просто перевозишь меня с места на место и не планируешь оставаться со мной, тогда я хочу остаться здесь. Там, где есть те, на кого я могу положиться.

— Клянусь тебе, Кэт. Никогда больше, — настаивал он.

— Но как мне тебе верить? — спросила она. — Ты сидел со мной на этой кровати. Сказал, что мы со всем разберемся вместе, а потом ушел. И я…

— Кэт, я хочу, чтобы ты кое-что поняла, — сказал он, сделав шаг вперед. — Любовь для меня всегда означала безопасность, а любить кого-то — значит защищать его. Это извращенное понимание, и я знаю, что любовь должна работать не так, но это единственное, что я знал. И то, что между нами… Я не знаю, как себя правильно вести. Но я знаю, что люблю тебя. Я любил тебя, когда отправлял с Тристином, и я любил тебя, когда оставлял здесь. Я знаю, что мне нужно научиться любить тебя по-другому. Нормально, наверное? Как бы там ни было, я научусь. Если ты говоришь, что любить тебя — значит быть вместе несмотря ни на что, значит так и будет. Научи меня, как тебя любить, котенок, потому что ради тебя я сорву звезды с неба и пройду сквозь твое пламя. И когда я окончательно изменюсь, когда эта связь, которой у нас так и не случилось, поблекнет — я все равно выберу тебя. Я все равно буду любить тебя, и это будет значить еще больше, потому что это будет наш выбор. Мы не будем тянуться друг к другу из-за какой-то связи, дарованной Судьбами.

Новые слезы катились по ее щекам, пока она смотрела на него. Он не знал, что делать в такой ситуации, поэтому просто стоял и ждал. Он не шелохнулся, когда она сократила расстояние между ними. Лишь когда она подняла руку и обхватила его за шею, притягивая к своим губам. Тогда он прижал ее к себе и перехватил инициативу в поцелуе. Ее губы легко разомкнулись, и он коснулся ее языка своим. Его пальцы запутались в ее кудрях, ее тепло просачивалось в его остывшую кожу. Идеальный баланс.

Он заставил себя отстраниться первым, осыпая легкими поцелуями ее щеки, нос, лоб:

— Значит ли это, что мы больше не воюем?

Она издала тихий смешок.

— Да, Аксель. Значит, мы больше не воюем.

Его губы коснулись ее виска.

— И ты пойдешь со мной?

— Да, — прошептала она.

— Ты в силах уйти прямо сейчас? Не слишком устала?

— Со мной все будет хорошо.

— Нам нужно только добраться до портала. Потом поспишь в машине. До Подземелья ехать несколько дней, — сказал он.

Она мягко улыбнулась.

— Хорошо.

— Я собрал кое-какие вещи, но если я что-то пропустил, в сумках еще есть место.

— Ладно, — пробормотала она. — Я только переоденусь.

— Конечно.

Кэт вытащила одежду из комода и направилась к ванной, но замерла в дверях.

— Аксель?

— Да, котенок?

— Я не хочу «нормальной» любви, — сказала она. — И я тоже выбираю тебя. Я выбираю нас, даже если наши дни пройдут без света.

— Хорошо, что ты сама можешь его зажечь, котенок, — ответил он, чувствуя, как тяжесть последних месяцев наконец отступает. — Ты и я.

Ее рука легла на живот:

— Ты и мы.