Страница 66 из 73

Академия

Глава 20

Посол — высокий, напомаженный брюнет, от которого несло дорогим одеколоном, — встретил меня в холле посольства, небольшого каменного особняка. Потом что-то нес про долг, любовь к родине, я невпопад кивал, не слушая, что он говорит. Устал, надоели они мне все. Хочу тишины и покоя. Даже немного начал скучать по бесконечной ночи и тишине Каменогорья. Наконец мне поаплодировали, похвалили, похлопали по плечу, пожали руку. И я, сославшись на усталость, смог отпроситься на отдых, куда меня милостиво отпустили.

Едва добравшись до кровати, сбросив чужую одежду и приняв душ, я упал на кровать и заснул, едва прикрыв глаза.

Утро началось с аромата еды, словно разведчик, просочившегося под дверью. Он незаметно коснулся носа, наполнив рот слюной, и поманил за собой. И кто я такой, чтобы противиться ему? Накинув костюм, оставленный любезно кем-то на стуле, надев шлепанцы на босу ногу и открыв дверь, я шумно потянул воздух и почти сразу определил источник запаха. Затем, последовав за ним, попал на кухню. А там, шкворча на сковороде, подрумянивался блин, а на столе в глубокой тарелке высилась, исходя паром, еще дюжина. Рядом стояла сметана — настоящая, а не та дрянь, что жрут немцы. В соседней плошке было варенье, мое любимое, малиновое.

— Проснулись уже? — высокая дородная женщина всплеснула руками, увидев меня. — Садитесь скорее, кушайте! Я слышала, как вы там голодали и страдали. Вот, решила порадовать.

Меня долго уговаривать не надо. Буквально нырнув за стол, я подтянул к себе миску и буквально заглотил первый блин, словно удав кролика, даже не распробовав его вкус. Затем еще и еще. Господи! Как же хорошо! Только ради этого стоило вытерпеть все мои мытарства — чтобы вот так жрать блины, наслаждаясь вкусом. Как же порой мало надо для счастья. И почему мы учимся ценить такие простые и важные вещи, как хорошая еда, лишь потеряв возможность ее есть?

— Что, оголодал? — Ко мне за стол подсел невысокий седой человек в форме офицера с внимательными и въедливыми глазами. Особист — этих сразу узнаешь по какой-то осторожной вкрадчивости и уму.

— Сами знаете, — буркнул я, опустив руку с блином. Есть как-то сразу перехотелось. Сейчас опять начнут мучить вопросами, допросами. Надеюсь, хоть кровь цедить не будут, что-то выискивая в ней.

— Расслабься, — махнул рукой седой. — Я и так все про тебя знаю, так что в дальнейших опросах смысла не вижу. Моя задача — тебя домой переправить. А там уже на месте пускай сами разберутся с тобой, если посчитают нужным.

— А что, с этим могут быть проблемы, с отправкой домой? — уточнил я. — Вроде все просто: купил билет на дирижабль или поезд — да и все. Через сутки уже в Москве или Санкт-Петербурге.

— Ну если бы все было так просто, молодой человек, — пожилой офицер качнул головой. — Чем-то вы немцев очень заинтересовали. Хотелось бы понять — чем?

Особист внимательно посмотрел на меня. Я в ответ пожал плечами:

— Да ничего особенного во мне нет. Обычный я.

— Ну да, ну да, — участливо закивал тот. — Всего лишь сумел выжить в Запределье непонятно как почти два месяца. Потом сумел оттуда выбраться, когда тебя уже все похоронили. Потом отказался от перехода, хотя уверен, что сулили тебе едва ли не золотые горы. А теперь сидишь здесь, блинчики кушаешь. Кстати, а чего отказался от их предложения? Королевская академия — это серьезно, не наши ускоренные курсы пилотов в Новосибирске.

— Я, может, Родину люблю, — ответил я, потянувшись к блину.

— Я тоже, — спокойно ответил офицер. — Но это не отменяет сути моего вопроса. У тебя же ничего, по сути, нет: ни дома, ни семьи, ни денег, ни доходов. Терять тебе нечего, парень. Ты не глупый. Мог бы и рискнуть.

— Да пошли они, — буркнул я в ответ.

Рассказывать что-то новое мне не хотелось, так что я по новой начал рассказывать то что вещал для немецкого полковника день назад.

— … Да и что мне тут делать? Ни друзей, ни знакомых. Я домой хочу, у меня там девушка. А воевать… — тут я пожал плечами. — Я не боюсь. Должен же кто-то страну защищать.

— Молодец, — услышав мои слова, офицер весело засмеялся. — Вот люблю таких. Настоящий воин. Ладно, Вань. А теперь слушай меня серьезно: понимаю, что устал, но тебя надо из Германии вывозить, причем срочно. Ты не представляешь, каких усилий мне стоило выцарапать тебя у них. Если бы не то фото в газетенке, мы бы даже не знали, что ты здесь. А какие усилия они предпринимали, чтобы тебя задержать! Пришлось поднимать вопрос на уровне канцлера. И если бы не твои геройства при защите Людендорфа, то, боюсь, ничего бы не вышло. А так — защитника германских подданных не поднялась у них рука под нож пустить. Теперь моя задача — тебя отсюда безопасно вывести, потому что, боюсь, они хотят тебя похитить. Завтра утром в Москву вылетает «Гинденбург» — большой транспортный дирижабль. И на нем должен вылететь домой сын посла, Павел Алексеевич, твой одногодок. Ты полетишь вместо него.

Я растерянно посмотрел на офицера и тихо спросил:

— Это как?

— Сделаем все красиво, — махнул рукой старый офицер. — Полетишь по его документам, в его одежде. А он чуть задержится здесь. От тебя ничего не требуется — даже согласия. Я просто ставлю тебя в известность.

— А как же «Носорог»? — удивленно спросил я. — И там еще…

— Знаю, станки и инструменты, — перечислил особист. — Кстати, а зачем они тебе?

— Ребятам из ремонтного цеха хотел подарить, — ответил я. — У нас там такая древность стоит, что чуть ли не Петра Великого помнят. Все старое, разваливается, а инструменты… — я махнул рукой, — даже говорить не хочу.

— М-да, — пожевав губами, старый офицер и без слов все понял. — Ну ничего, разберемся, и там со временем наведем порядок. А ты молодец. Не знаю, как ты их там раскрутил на все это добро, но молодец. Они ж за лишний пфенниг удавятся, а тут — добра почти на три тысячи имперских марок.

Затем, вспомнив про мой вопрос, сообщил:

— Твоего «Носорога» с прочим добром повезут на дирижабле через восемь дней, прямым рейсом до Новосибирска. Туда как раз пару поездов для железной дороги отправляют, ну и твоего красавца попутно, что называется. Он фрицам без интереса, в отличие от тебя. Так что готовься. Отдохни, после обеда будешь учить легенду, а потом начнем готовить грим и прочее.